А еще там есть гостиница, где, говорят, останавливался Казанова. Интересный, в общем, город.
Я очень хорошо знал географию. Потому что над моим письменным столом висела политическая карта мира, в которую я пялился, делая вид, что решаю задачи по алгебре. Таким образом я запомнил эту карту наизусть и до сих пор могу нарисовать все континенты. А также я знал столицы всех, даже самых маленьких государств, что вызывало восхищение многих. Теперь уже кое-что подзабыл. Жаль.
Я, кстати, не очень помню, как она выглядит. Помню, что что-то симпатичное. Это такой зверь с черными кругами вокруг глаз? Правильно?
А до этого как танцевали? Даже трудно вообразить. И тем более невозможно вообразить, что когда-то не было танца маленьких лебедей. Как люди жили?
Я, как ни странно, это помню. Дело в том, что моя мама почему-то часто упоминала о том, что Михалков родился в одном году с ней. И еще она добавляла: «И тоже тринадцатого числа, только я — тринадцатого мая, а он — тринадцатого марта. Вот ведь какое совпадение!» Ну да, совпадение, правда. Просто удивительное совпадение.
А в Москве они стали появляться лишь в 1980-е годы. И у очень немногих. И к этим немногим ходили в гости специально, чтобы посмотреть иностранное кино, которое не показывали здесь. Таких, понятно, было много.
Некоторые считают, что частное видео очень приблизило и ускорило падение советской власти.
Речь, понятное дело, шла о Февральской революции. Потому что по старому стилю и был февраль. А Ильич сидел в Швейцарии. Однажды, когда я был в Цюрихе и гулял по городу, я совершенно случайно вышел на маленькую уютнейшую площадь и прямо буквально наткнулся на мемориальную доску, где было написано, что в этом доме жил Ленин. Ноги, что называется, сами вывели. Я стоял и думал, что должно было быть в голове у человека, жившего в таком совершенно райском уголке и при этом мечтавшего о мировом взрыве.
В детстве я обожал этот роман. А сам собор увидел уже в 1991 году, когда впервые попал в Париж. Окно моего номера в гостинице, где меня поселили, выходило как раз на него, на этот собор. Больше ничего сказать не могу. Больше — ничего.
Тем странным обстоятельством, что не очень люблю музеи, я, разумеется, не хвастаюсь, но этого и не скрываю. Когда я попадаю в музей, меня охватывает приступ смутной тревоги, граничащей с паникой. В детстве, кстати, этого не было.
А вот рынки и кладбища я, напротив, стараюсь посетить во всех новых местах, где я оказываюсь.
О, да! Помню хорошо. Это был вполне заметный праздник во времена моего детства. Назывался он «День Парижской коммуны». В этот день по телевизору всегда показывали кинофильм «Гаврош». События, описываемые в этом фильме, к Парижской коммуне никакого отношения не имели. Там была совсем другая революция, хотя и тоже в Париже. Но это почему-то никого особенно не смущало.
Очень смутное, подернутое розовой дымкой воспоминание. Авиационный парад в Тушине. Мне пять лет. Зачем-то меня потащили на этот парад. Видимо, не с кем было оставить. Я ужасно хочу по-маленькому. Мама говорит: «Ну потерпи, скоро пойдем». Над головой самолетный гул и грохот. Я терплю и ерзаю, зажимая рукой уши. Папа говорит: «Посмотри, вон в том самолете летит Василий Сталин». Я посмотрел, но в каком именно самолете летит Василий Сталин, так и не понял.
