Они дошли по Темпл до улицы Лос-Анджелес. Босх не замечал ни сновавших вокруг людей, ни бездомных, что трясли на углах своими кружками. Он чуть было не стал переходить улицу прямо под носом у проезжавших машин, и только Эдгар остановил его, придержав за руку. Дожидаясь зеленого света на пешеходной дорожке, Босх вновь пробежал глазами бумагу. Документ был лаконичен: Ребекка Камински просто ушла на «свидание» и не вернулась. Она собиралась встретиться с незнакомым мужчиной в отеле «Хиатт» на улице Сансет. Вот и все. Ни последующего расследования, ни дополнительной информации. Заявление об исчезновении было подано человеком по имени Том Черроне, который был назван в рапорте соседом Камински в Студио-Сити. Зажегся зеленый свет. Они перешли Лос-Анджелес и свернули направо к Паркер-центру.
— Ты не хочешь поговорить с этим парнем — Черроне, ее соседом? — спросил Эдгара Босх.
— Даже не знаю. Может, и придется. Меня больше интересует, что обо всем этом думаешь ты, Гарри. Какой у нас теперь план действий? Книга Бреммера, чтоб он сдох, была бестселлером. В качестве подозреваемого может рассматриваться любой, кто ее читал.
Босх молчал до тех пор, пока они не остановились возле контрольной будки автостоянки, чтобы разойтись каждый к своей машине. Босх посмотрел на рапорт, который продолжал держать в руках, затем перевел взгляд на Эдгара.
— Могу я оставить это у себя? Я бы сам заскочил к этому парню.
— Да ради Бога. И вот еще что, Гарри.
Эдгар полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда еще какую-то бумагу — на сей раз желтого цвета. Босх сразу понял, что это такое. Повестка.
— Я находился в конторе коронера. Просто не представляю, откуда она узнала, где я.
— Когда ты должен явиться в суд?
— Завтра в десять. Поскольку я не имел никакого отношения к следственной бригаде по Кукольнику, мы с тобой оба знаем, о чем она будет спрашивать. О «цементной блондинке».
Босх швырнул сигарету в фонтан, являвшийся частью мемориала павшим на посту полицейским, и сквозь стеклянные двери вошел в Паркер-центр. Показав свой значок одному из стоявших за стойкой у входа полицейских, он направился к лифтам. На черном кафельном полу была нарисована красная линия. По ней должны были следовать посетители, направлявшиеся в комнаты полицейской комиссии для собеседования. Там же была проведена желтая черта — для тех, кто шел в отдел внутренних расследований, и синяя — для тех, кто, желая стать копами, приходил наниматься на работу. По традиции, полицейские в ожидании лифта всегда становились на желтую линию, заставляя тем самым граждан, приходивших в отдел внутренних расследований — обычно для того, чтобы жаловаться на копов, — обходить их. Во время выполнения гражданским визитером этого маневра его неотступно сопровождали мрачные взгляды полицейских, стоявших на желтой линии.
Каждый раз, дожидаясь лифта, Босх вспоминал номер, который они с дружком выкинули еще во время учебы в полицейской академии. Оба пьяные, они пришли в четыре часа утра в Паркер-центр, старательно пряча под куртками кисти и банки с желтой и черной краской. Напарник Босха торопливо замазал черной краской желтую линию на полу, а Босх нарисовал новую желтую черту, проведя ее мимо лифтов, через холл в мужской туалет и — прямиком к писсуару. После этой проделки к ним стали относиться буквально как к живым легендам, причем не только соученики, но даже преподаватели.
Босх вышел из лифта на третьем этаже и пошел в отдел по расследованию убийств и грабежей. Там никого не оказалось. Большинство копов из этого отдела работали строго с семи до трех. Таким образом, работа не мешала полицейским подхалтуривать на стороне. Сыщики из отдела убийств и ограблений считались сливками полицейского управления, поэтому им всегда доставалась самая лучшая «халтура»: они выступали в роли шоферов для заезжих саудовских принцев, обеспечивали безопасность боссам киностудий, охраняли шишек из Лас-Вегаса. Полицейское управление Лас-Вегаса не разрешало своим сотрудникам подрабатывать на стороне, так что вся наиболее высокооплачиваемая «левая» работа доставалась копам из Лос-Анджелеса.
Когда Босха назначили в отдел убийств и грабежей, там все еще трудились трое детективов третьего класса, работавших телохранителями у Говарда Хьюза. Они рассказывали об этом так, словно служба в полицейском управлении была их побочным занятием, а основным — работа у чокнутого миллиардера, которому и телохранители-то были не нужны, поскольку он никуда не выходил.
Войдя в заднюю комнату, Босх включил один из стоявших там компьютеров. Пока монитор нагревался, он закурил сигарету и взял рапорт, перекочевавший к нему из кармана Эдгара. Рапорт был ничего не значащей бумажкой. В него никогда не заглядывали, по нему не предпринимали никаких действий, и всем было на него наплевать.
