— Подожди минутку. Скажи мне только, где сейчас Томми? Он мне нужен по одному делу.
— По какому еще делу? Не знаю я, где он теперь.
— Помнишь девушку — Бекки? Пару лет назад. Светленькая, любила яркую помаду — у нее был такой же набор, как у тебя. Ее еще иногда называли Мэгги. Мне позарез нужно ее найти, а она работала на Тома. Ты помнишь ее?
— Меня здесь тогда не было. А Томми я уже четыре месяца не видела. А ты — мешок с дерьмом.
Она двинулась в сторону, и тогда Босх крикнул ей вдогонку:
— Двадцать баксов.
Девица остановилась и вернулась.
— За что?
— За адрес. Я не шучу. Мне надо с ним перемолвиться.
— Давай монету.
Вынув деньги из бумажника, Босх вручил их проститутке, подумав, что в этот момент за ними могут наблюдать ребята из местного отдела нравов. Наверное, станут ломать голову, за что он дал этой «рыбачке» двадцатку.
— Поищи на Грандвью, — сказала она. — Номера дома я не знаю, но живет он на последнем этаже. И не говори, что это я тебя навела, а то он мне так впиндюрит...
И она ушла, засовывая деньги в один из торчащих карманов. Босху не было нужды спрашивать у нее, где находится Грандвью. Он увидел, как девица нырнула в проход между двумя домами и скрылась из виду — должно быть, отправилась за очередной дозой. Глядя ей вслед, Босх размышлял о том, сказала ли она ему правду и почему он дал деньги именно ей, а не женщине в квартире номер шесть. К тому моменту, когда он снова взял телефонную трубку, полицейский диспетчер уже отключился.
Босх вновь позвонил в диспетчерскую, и оператор сообщила ему адрес, по которому находился названный им номер телефона: квартира Р-1 в здании Грандвью на Сепульведе в Шерман-Оакс. Он только что выбросил на ветер двадцать баксов. Точнее, истратил их на крэк. Босх повесил трубку на рычаг.
Сев в машину, он закончил просматривать почту Черроне. Половина ее представляла собой обычную макулатуру, остальное — счета по кредитным карточкам и рекламные послания от кандидатов-республиканцев. Был там и пригласительный билет на банкет, посвященный церемонии вручения призов Гильдией актеров взрослого кино, «имеющий место быть» в Ризида на следующей неделе.
Босх развернул счет от «Американ Экспресс», Он не имел права так поступать, но незаконность его действий ничуть не волновала Босха. Черроне являлся преступником и лгал офицеру, под надзором которого обязан был находиться, так что жаловаться он не станет. На счету сутенера в «Американ Экспресс» в этом месяце находилось 1855,05 доллара. Счет занимал две страницы, и несколько пунктов в нем привлекли внимание Босха: два полета в Лас-Вегас и три счета от «Викториаз сикрет». Босх знал, что такое «Викториаз сикрет», поскольку не раз изучал каталоги этой фирмы, рассылавшей по почте дамское белье по заказам клиентов. Только за один месяц Черроне заказал почти на 400 долларов женского исподнего. Деньги полунищей женщины за аренду квартиры, которую Черроне использовал в качестве «крыши» для полицейского надзора, шли в основном на приобретение трусов и лифчиков для его шлюх. Это взбесило Босха, но одновременно подсказало ему одну мысль.
Здание Грандвью было последним писком калифорнийской архитектурной моды. Построенное вдоль торгового центра, оно позволяло своим жильцам, выходя из квартир, оказываться прямо посреди огромного скопища магазинов, отсекая их, однако, от непременного элемента среднестатистической культуры и общения в Южной Калифорнии — машины. Босх запарковался в гараже торгового центра и через задний вход вошел в вестибюль. Он был отделан итальянским мрамором, а в центре стояло большое пианино, игравшее само по себе.
Возле двери, которая вела к лифтам, висел список жильцов и телефон. Напротив квартиры Р-1 значилось имя Кунц. Взяв телефонную трубку, он нажал кнопку. Ответила женщина.
— Почтовая служба, — соврал Босх. — У меня для вас посылка.
— Да? — удивилась она. — От кого?
— Гм, тут написано... Что-то я почерк не разберу... Похоже, от секретаря Виктора или что-то вроде.
— О! — ответила она, захихикав. — Я должна расписаться?
— Да, мэм, мне нужна ваша подпись.
Однако вместо того, чтобы впустить его внутрь, она сказала, что сейчас спустится сама. Босх постоял перед стеклянной дверью минуты две, но потом сообразил, что его жульничество не сработает: он стоял тут в цивильном костюме и без всякой посылки в руках. Поэтому, как только полированные двери лифта начали открываться, он повернулся к ним спиной.
Сделав шаг в сторону пианино, Босх стал разглядывать его, притворившись, что, залюбовавшись инструментом, не заметил, как пришел лифт. Услышав за спиной звук открывающейся двери, он обернулся.
— Это вы с почты?
Она была блондинкой — сногсшибательной даже в обычных джинсах и рубашке. Глаза их встретились, и Босх сразу почувствовал: она поняла, что ее надули. Девушка тут же попыталась захлопнуть дверь, но Босх вовремя оказался рядом и успел проскочить внутрь.
— Что вы делаете! Я...
