— Очень многое. Она немедленно меня насторожила, поскольку мы никогда не сообщали журналистам о том, что убийца забирает косметику своих жертв. Я давал утечку информации по поводу того, что он раскрашивает их лица, но о том, что берет их косметику — никогда. Поэтому, когда она сообщила мне, что нашла целую коллекцию макияжа, в моем мозгу что-то щелкнуло. После этого все, сказанное ею, стало выглядеть правдоподобным.
Босх отпил воды из бумажного стаканчика, который незадолго до того наполнил для него судебный исполнитель.
— Хорошо, — сказал Белк, — что же вы сделали вслед за этим?
— Я подумал, что за то время, пока она мне звонила, пока я за ней заезжал и мы ехали до Гиперион, тот человек мог выйти на улицу и найти другую жертву. Поэтому, как мне казалось, существовала реальная возможность того, что в данный момент находится под угрозой жизнь еще одной женщины. Я пошел наверх. Точнее, побежал.
— Почему же вы все-таки не вызвали подмогу?
— Во-первых, как мне казалось, в моем распоряжении не было даже пяти минут, чтобы позвонить по телефону. Если у него там находилась еще одна женщина, пять минут могли стоить ей жизни. Кроме того, я не мог бы позвонить, даже если бы захотел...
— А рация?
— Портативное радио? Да, детективы обычно берут их на задания. Но проблема в том, что на всех их не хватает. А поскольку я уже собрался домой, то не стал брать ее с собой, чтобы не приезжать на следующий день на работу раньше времени.
— Значит, вы не могли вызвать подкрепление по радио. А по телефону?
— Это спальный район. Я мог бы выехать на улицу и поискать телефон-автомат или постучаться к кому-нибудь. Но было уже около часа ночи, и не думаю, чтобы люди быстро открыли незнакомому человеку, который барабанит в дверь и утверждает, что он — полицейский. Это был вопрос времени. Я считал, что у меня его нет. И должен был идти в одиночку.
— Что произошло дальше?
— Думая, что чья-то жизнь находится в опасности, я вошел в дверь без стука. В руке я держал револьвер.
— Вы выбили дверь?
— Да.
— И что вы увидели?
— Первым делом я сообщил, кто я такой. Я крикнул: «Полиция». Сделав несколько шагов вперед — это помещение было чем-то вроде студии, — я увидел мужчину, позднее опознанного как Норман Черч, стоящего возле постели. Это был разложенный диван-кровать.
— Что он делал?
— Он стоял голым возле постели.
— Вы видели кого-то еще?
— Нет.
— Что дальше?
— Я крикнул то ли «не двигаться», то ли «стоять» и сделал еще шаг вперед. Сначала он не двигался. А потом вдруг нагнулся, и его рука скользнула под подушку. Я закричал: «Нет!» — но он не остановился. Я увидел, как его рука вылезает наружу, вроде бы что-то сжимая. Я сделал один выстрел. Он оказался смертельным.
— На каком расстоянии от него вы находились?
— В шести метрах. Квартира представляла собой одну большую комнату. Мы стояли в противоположных концах ее.
— Он умер мгновенно?
— Очень быстро. Он упал поперек кровати. Позже вскрытие показало, что пуля вошла под правую руку — ту самую, которую он сунул под подушку, — и прошла через грудь, поразив сердце и оба легких.
— Что сделали вы после того, как он упал?
— Подошел к постели и проверил, жив ли он. В тот момент он был еще жив, поэтому я надел на него наручники. Он умер несколько секунд спустя. Я поднял подушку. Оружия там не оказалось.
— Что же там было?
Глядя прямо на Чэндлер, Босх сказал:
— Великая загадка жизни. Он лез за париком. Чэндлер сидела, опустив голову, и была занята какой-то писаниной, но, услышав эту фразу, посмотрела на Босха, и их взгляды на мгновенье скрестились. После чего она выпалила:
— Протестую, ваша честь.
Судья согласился вычеркнуть из протокола замечание Босха по поводу «великой загадки жизни». Белк задал ему еще несколько вопросов относительно места происшествия, затем перешел к расследованию дела Черча.
— Вы ведь с тех пор не принимали в нем участия?
— Нет. Как обычно в подобных случаях, на то время, пока шло разбирательство, насколько правомерны мои действия, мне была поручена канцелярская работа.
— Хорошо. Были ли вы поставлены в известность о результатах работы следственной группы по делу Черча?
— В общих чертах. Поскольку от конечного результата этого расследования зависела моя судьба, меня, конечно, держали в курсе.
— Что же вам было сообщено?
— Что косметика, найденная в шкафчике ванной комнаты, как выяснилось, принадлежала девяти жертвам.
— Появлялись ли у вас когда-либо сомнения — или, может, кто-то другой из следователей высказывал их — относительно того, что Норман Черч был повинен в гибели этих женщин?
— В смерти тех девятерых? Нет, никаких сомнений. Никогда.
— Детектив Босх, вы слышали свидетельство мистера Вишорека, который утверждал, что в ночь одиннадцатого убийства — убийства Ширлин Кемп — он находился рядом с мистером Черчем. Вы также просмотрели видеозапись, представленную суду в качестве вещественного доказательства. Появились ли у вас после этого какие-либо сомнения?
