– Не обязательно. – Успокоил меня Харринар. – Только если Вы не против нашего присутствия здесь и беседы. Вы не против?
– Нет. – Улыбнулась я. – Ваше присутствие здесь как нельзя к месту и мне очень приятно Ваши внимание и любезность. А насчет беседы... Я ведь и сама хотела побеседовать. Дело в том. что я не помню, как здесь очутилась.
– Вас принес лерн Аверан. Он рассказал, что вы эээ... переместились через портал, но вот откуда...
– Знаете, меня сейчас гораздо больше интересует вопрос "куда". Них Сларейн уже объяснил, что мы находимся на территории Дарии, только я представления не имею где это. С географией у меня как-то не очень... Них Харринар. просветите меня, будьте так любезны.
Я старательно улыбалась, наивно хлопая ресницами. Прежде чем выдавать какую-либо информацию, нужно выяснить степень дружелюбности данных нелюдей, а то мало ли... Тем более что магия по каким-то необъяснимым причинам недоступна, а значит, я сейчас абсолютно беззащитна.
Нелюди озадаченно переглянулись, но них Харринар. пожав плечами, все же ответил.
– Дария – часть королевства Шартаз. Надеюсь, это название вам знакомо, лери?
– Шартаз... А вот о нем я. кажется, читала. Если не ошибаюсь, это где-то в Темных Землях... – Неуверенно протянула я, мучительно припоминая, что именно было написано про королевство Шартаз в том самом фолианте по истории Шайдара. который приносил Зармид.
– Именно.
Так вот они какие, арролы... И тут я вспомнила, как прочтя в зармидовском фолианте про ароллов. минут тридцать мечтательно пялилась в окно, пытаясь представить себе, как они выглядят. Очень мне само слово понравилось.
Почему-то я решила, что ароллы должны быть красивыми до невозможности и жутко загадочными. И еще непременно крылатыми. Описания-то в книге не было! Воображение, хмыкнув, подкинуло несколько примеров, того как могут выглядеть ароллы, и перед моим замутненным взором выросли высокие, статные фигуры женщин и мужчин.
У них были большие, поражающие глубиной и мудростью синие глаза. Причем не раскосые, как у эльфов, а... Ну, не знаю даже как описать, но другие. И трепетали раскинутые за спинами полупрозрачные, какие-то воздушные, крылья... Исполненные вдохновения лица, обрамленные зелеными или золотистыми волосами, были настолько прекрасны, что вызывали болезненное ощущение собственной ущербности.
Я тогда, навоображав себе этих самых ароллов. еще полдня прийти в себя не могла и все думала: "На фига я такая самая, что ни на есть обычная, нужна зеленоглазому тарухану?". Даже в том, что вообще нужна, немного усомнилась, и в голову лезли нехорошие мысли о том, что я себе опять настоящую любовь попросту выдумала, а Хартаду просто что-то нужно от Хранительницы Несущего Надежду, а вовсе не от человечки Таши.
Но это все ерунда. Сейчас не об этом, а об ароллах.
Вот смотрю я на представителей "до невозможности прекрасной расы" и понимаю, что мне кранты. Смеяться нельзя. И не просто нельзя, а смерти подобно. С моей стороны это будет хамством с большой буквы – раз, и попыткой особо изощренного самоубийства – два. Угу.
Оскорбить их – это, в лучшем случае, оказаться без оружия, магии и друзей в сердце (Ну, может в печени. Фиг его знает) Темных Земель, а в худшем – ароллы сами меня на лоскуточки порвут. С их коготочками это особой сложности не представляет. Но несоответствие реального и воображаемого обликов настолько разительное...
Так вот, несмотря на все вышеуказанные аргументы в пользу сдержанного поведения, начинаю давиться смехом. Причем старательно удерживая серьезное выражение на морде лица. Ну, кто ж виноват, что у меня воображение такое бурное?!
Чувствую, что начинаю краснеть от попыток сдержать истерический хохот. Глаза раскрываются сами собой все шире и шире, и шире... Мамочки, куда уж дальше-то?! Видимо, смех изнутри давит. Начинаю икать. Причем молча и сосредоточенно...
А тут еще и Харринар презабавно морщит кошачий нос и озабоченно обращается к Сларейну своим низким, хрипловатым голосом.
– Что с девушкой происходит?
От сочетания офигительного голоса, достойного самого Казановы, и этого сморщенного кошачьего носика меня начинает колбасить ТА-АК... И главное, сказать ничего не могу, зато постепенно надуваюсь, как жаба. Очень красная жаба!!!
– Лери Наташа, у вас что-то болит?
Отрицательно мотаю головой и судорожно хватаю подушку. На безрыбье и рак рыба! Зарываюсь лицом в эту самую подушку и. старательно зажимая самой себе рот спасительницей, начинаю беззвучно ржать. Нет, не так. РЖАТЬ!!!
Бедные, несчастные ароллы! Они вокруг бегают, суетятся, почему-то уговаривая не плакать, говорят, что все хорошо будет, а я... А мне... А меня... И стыдно перед ними, и прет так, что хохочущая гиена отдыхает, и остановиться не могу просто. Минут через десять начинаю постепенно успокаиваться, и теперь только икаю, судорожно вздрагивая и подвывая в многострадальную подушку. Не повезло ей бедной...
К этому моменту Харринар уже куда-то смылся и в комнате остался только голубовато-серый лекарь. Видимо, ароллы так бледнеют. А может, краснеют.
