– Ох, ты же говорила, что есть хочешь, а я... Сама дойдешь до «Пуговицы»? Тут не далеко.
– Ну. конечно! Не беспокойся. Еще бы обувь какую-нибудь найти, а то мои кроссовки с платьем...
– Ой! Совсем забыла! Я быстро!!!
И она выпорхнула из комнаты, а я даже не заметила этого, погруженная в сомнения.
В конце концов, что с того, что он... Что ему... Ну, вот та же Дания! Ведь она не только выглядит на шестнадцать, но и ведет себя соответственно. Значит...
А фиг знает, что это значит! Я даже представить себе не могу сколько Хартаду лет. Читать об этом проще. Тысяча так тысяча, две так две. В принципе, без разницы, настолько это далеко и нереально.
Да и не важно, наверное, если я все равно, не могу не любить. Поздно пить боржоми и высчитывать вероятные осложнения. Зеленоглазый тарухан слишком много места занял в моей душе, да и не верить ему тоже уже не могу, чтобы там не вопил взбунтовавшийся разум. Что-то нежное и трепетное до дрожи живет внутри и правит балом. Хартад...
Я прислонилась затылком к стене у окна, глядя в сиреневое пронзительно-высокое небо. Поймала себя на том. что вот уже минут пять напеваю без слов. В памяти сама собой всплыла мелодия из старого фильма.
Я прикрыла глаза и снова увидела зеленоглазого принца. Он смотрел на меня пристально и тревожно, словно пытаясь разглядеть что-то невидимое, но жизненно-важное. Такой далекий и такой близкий... Такой родной и чужой... Любимый...
Грустная улыбка скользнула по губам и слова песни толкнулись в горло невысказанным страхом и обманчиво-хрупкой надеждой на счастье.
Пообещайте мне любовь, пусть безответную.
Узнаю в облике любом по всем приметам я.
Пойду покорно наугад, куда поманите,
И не сверну с пути назад, когда обманете...
Пообещайте мне любовь хоть на мгновенье.
Хочу изведать эту боль, как откровенье.
Я за собой сожгу мосты, не зная жалости,
И все прощу, но только ты люби, пожалуйста, люби.
Люби, пожалуйста, люби! Люби, пожалуйста!..
Пообещайте мне любовь, такую нежную...
И мир для нас родится вновь, маня надеждою,
Чтоб разлилась живой водой и песней грустною
Любовь не может быть другой. Я это чувствую!
Пообещайте мне любовь хоть на мгновенье!
Хочу изведать эту боль, как откровенье.
Я за собой сожгу мосты, не зная жалости,
И все прощу, но только ты люби...
Я пела как никогда прежде. Растворяясь в новом для себя понимании, что иногда чужое дыхание значит больше собственного. Что жизнь без Хартада превратиться в пытку, если вообще будет. Что это страшно... Безумно страшно, но почему-то радостно... Только узнать этого я ему не позволю ни за что. Не признаюсь и отрицать буду до последнего, если сам догадается.
А зеленые глаза смотрели в душу... Я уже почти поверила в реальность призрака, рожденного воображением, когда дробный перестук каблучков рывком вернул меня в комнату.
– Вот! – Чуть ли не из коридора крикнула Дания, абсолютно по-детски размахивая туфельками цвета слоновой кости с темно-шоколадными длинными ремешками.
Я улыбнулась. К счастью, обувка пришлась впору. Слава Богу, что у меня нога маленькая, всего-то тридцать шестого размера! И то тесновато немного. Но это ничего, так как туфли сшиты из очень мягкой и тонкой кожи. Растянутся. Кстати, ремешки Дания обмотала вокруг стопы, посмеявшись, когда я принялась обвивать ими щиколотку. Непривычно, конечно, и странно, но довольно удобно.
Ароллка хотела еще что-то с прической намудрить, но. натолкнувшись на голодный взгляд и яростное сопротивление, сдалась и побежала переодеваться. Так что уже через двадцать минут мы шли по улице Маргалы..
Дания рассказала, что я проспала чуть более суток. На постоялый двор меня принес Аверан и сдал с рук на руки отцу ароллки, который был его хорошим другом и по совместительству хозяином местной гостиницы. Архан объяснил, что я была ранена, и лекарь дал мне сонного зелья с какими-то восстанавливающими добавками. Он попросил устроить меня в лучшей комнате и ушел.
Куда Дания не знала, но предполагала, что во дворец. Будучи свободным охотником, Аверан был вхож во все знатные дома Шартаза. Ароллы. как правило, старались с разнообразными тварями, периодически появляющимися в их землях, не связываться, предпочитая нанимать тех. кто занимался этим профессионально.
Сами ароллы владели только бытовой и при этом очень узкоспециализированной слабенькой магией. Настолько слабой, что даже понижение общего магического фона Шайдара чуть ли не до нуля, практически не повлияло на их способности. Потому и женщин у ароллов было достаточно много.
Вообще, из всего того, что я узнала от друзей, Зармида, и книг, прочитанных в Харруте и вот теперь еще и от Ланин, можно было уже делать определенные выводы.
Все существа, живущие в этом мире, разумные или нет, делились на магических, полумагических и обычных, лишенных Силы. Например, люди в основной своей массе никаких способностей к магии не имели, а значит, не зависели от нее физически. А вот эльфы относились ко второй категории, и потому последние несколько тысяч лет медленно вымирали.
