— Плывем наперегонки до него и назад. Доплывешь первым — разрешу тебе себя поцеловать… А если нет — выполняешь мое желание! — она лукаво подмигнула.
Я мысленно зарычал — ууубббььюю! Какой козел проболтался?
— А если побеждаешь ты, в качестве утешительного приза мне что-нибудь полагается?
— Лузерский утешительный приз — чмок в щечку. Ну все, хватит трепаться, на счет три: раз, два…
И побежала, не досчитав.
— Эй, так же не честно!
— А жизнь вообще нечестная штука, — донеслось до меня. — Догоняй!..
(… еще через 2 часа…)
… треск костра, шум волн, аккорды на гитаре, и невесомые ладони на плечах и груди… Мы сидели, обнявшись у костра, и слушали, как Кирюха поет что-то из романтики, временами переглядываясь с Викой.
Я всегда завидовал — у него хороший музыкальный слух и голос. Еще Киря КМС по тайскому боксу, да и вообще обладал многими талантами, которые впрочем очень тщательно скрывал.
— А куда Витек пропал? Не видно его что-то…
— Он, похоже, обиделся, что его Олеся отшила, и решил надраться в дупель. Я его видел последний раз, когда он опрокидывал в тусовке Игоря Большака… — ответил Макс.
— Ничего, завтра успокоится, — отмахнулся Кирилл…
(…час спустя, практически утро…)
… мы целовались под шум волн, болтали обо всем и ни о чем, дурачились… А под утро она сказала, что через два дня уезжает. Возвращается в столицу — у нее начинается учеба. Настроение тут же упало. Девушка заметила это, обняла меня, сказав, что еще пока есть время и его надо провести с пользой… если конечно я не собираюсь это время проболтать, вместо того чтобы уделить ей больше… внимания…
(Восемь месяцев спустя, конец Мая…)
…читальный зал университетской библиотеки опустел ближе к четырем часам. Александр Владьевич, наш преподаватель по мертвым языкам, и по совместительству библиотекарь, пригласил меня сегодня, сказав, что у него есть что-то интересное показать мне.
Вообще я был у него любимчиком. Его предмет спросом не пользовался, и в библиотеке студенты вели себя абы как, разбрасывая книги где попало. Я обычно помогал ему навести порядок, и очень интересовался мертвыми языками, поэтому иногда Александр Владьевич звал меня, чтобы показать какую-нибудь редкость. Вот как сегодня.
— А-а, Эдик, наконец-то ты появился, идем, покажу что-то очень захватывающее! Я такого ни разу не видел, и когда мне принесли и попросили перевести — долго ломал голову.
Он отвел меня в свой кабинет, усадил, бережно достал из коробки пыльный старый фолиант и положил передо мной, раскрыв на какой-то странице.
— Ну-ка, проверим, чему ты научился за эти восемь месяцев… читай вот здесь.
Этот язык был странным, чем-то напоминающим санскрит, но с существенными различиями. Я напрягся, начал выписывать некоторые фразы на листик, думал, вспоминал…
(…Через неделю…)
… афтепати не удалось. На этот раз было слишком много пьяных и укуренных малолеток, выясняющих отношения по любому поводу. Народу битком, протиснуться невозможно. Витек перестал с нами общаться, после памятной ночи на пляже. Мы с Кирюхой провожали до туалета Макса, старавшегося весь вечер затопить "текилой-бум" обиду на девушку из параллельного потока, отшившую того после проведенной ночи.
Большинством голосов (два против одного) решили, что Максу на пользу пойдет прогулка по свежему воздуху.
— Постой с ним, пока я не принесу чего-нибудь отрезвляющего, — Кирилл без зазрения совести свалил на мои плечи проспиртованную тушку, двигая ко входу. Я поддерживал Макса, чтобы тот не пропахал носом землю, и проморгал опасность…
Их было пятеро. Олег Дроздов, еще двое постоянно шатающихся с ним качков, еще одного я не знал… А последним был Витек.
— Ну привет, Эдик, давненько я хотел потолковать с тобой по душам. Мне тут некоторое время назад Витек такую занятную историю рассказал…
Я весь напрягся.
— Ты, говорят, классно уделал лохов на бич-пати в конце того лета? Ну да, куш хороший, киска там была — ууух!
— Я ничего такого не говорил, — возразил я осторожно, стараясь не зацепить Олега еще сильнее. — Как раз Витяс и выдал это тогда, причем самим девушкам… Разве не так, Витяс? Тем более, что у вас не получилось знакомство…
Удар в челюсть оборвал мой монолог. Я поднял руки, сжал их в кулаки, прикрывая лицо. Макс попробовал что-то пробурчать, но его просто приложили ногой по животу и оставили на траве. Меня поймали под руки, чтоб не особо дергался, и Олег начал отрабатывать на мне связки ударов. Кровь застилала глаза красным покрывалом, ныла челюсть, а цепкая хватка не давала вырваться.
В какой-то момент я услышал звуки ударов, но не ощутил на себе их последствий. Раздался вскрик и звук падающего тела. Я почувствовал, что меня отпустили, кое-как протер глаза…
Кирилл в одиночку умудрился раскидать четверых (Витек не в счет — удрал похоже), и сейчас толкал меня и Макса в машину на заднее сиденье. В след нам послышался крик:
— Сука, ты мне ногу сломал, ты встрял, слышишь? (censored) тебе!..
(пять дней спустя…)
