…Внутри уже никто не шевелился. Перед подъездом кричала сестренка, осколок пробил ей левое плечо, из которого обильно текла кровь. Я провел ладонью перед ее лицом, и она потеряла сознание.
Вскочив на ноги, за секунду набрал "скорую", называя адрес, описывая ситуацию. Одновременно силой телекинеза я схватил валявшегося у столба мотоциклиста, и рванул на себя что есть силы. Ублюдка протащило по клумбе, асфальту, ударило об урну на обочине, и швырнуло мне под ноги. Я одним движением сорвал с него шлем.
— …кричи… умаляй… моли о быстрой смерти… — слова с трудом проталкивались сквозь комок в горле, слезы застилали пеленой глаза, грудь сдавливало от невыносимой боли…
Я собрал всю злость в кулак, и в руке сверкнул лезвием нож, переливаясь красными и темными сгустками. Медленно, стараясь доставить как можно больше "приятных" ощущений, я погрузил острие ножа аккурат в коленную чашечку выродка, проворачивая его против часовой стрелки и наслаждаясь криками, как пеньем соловья….
— Не делай этого, — пригвоздил меня властный голос.
Я обернулся. Передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти, казалось, ничем не примечательный… Но от него веяло огромной силой.
— Если ты убьешь его этим оружием — пути назад не будет. Ты станешь таким же, как он, если не хуже. Чужая смерть и боль станут твоей жизнью и наивысшим наслаждением. Тебя подталкивают, провоцируют проявлять агрессию, аккумулируют в тебе желание причинять боль и убивать…
Меня поразила внезапная догадка…
— Ты Хранитель?
— Не делай этого, — повторил пришелец. — Та, что помогает тебе, опекает — на самом деле играет на два фронта. Запомни это…
Вспышка света, и незнакомец исчез. Мотоциклист скулил как шавка, трясся как осиновый лист, глядя на острие ножа. Шум мотора и визг тормозов заставили меня повернуть голову. ""Хаммер"" Ильнесси остановился в двух шагах от меня, девушка выскочила из авто и подбежала.
— Опоздала… Прости, я торопилась как могла… — девушка обняла меня за плечи, и тяжело выдохнула.
Я молча кивнул. Послышался вой сирены — наверное приближалась скорая.
— Это он сделал? — спросила темная, скривив презрительную, злую гримасу. — Добей его.
Однако рука дрогнула. Все-таки странный незнакомец заронил у меня в голове зерно подозрения.
— Нет… Хочу чтобы он мучился подольше… Я ведь могу проклясть его за то, что он сделал?
— Лучше нож. Надежнее. Ни трупа, ни проблем…
Я поймал ее взгляд, и видимо что-то по моим глазам было видно, потому что девушка смутилась, и добавила:
— Хотя, ты прав, наверное… Формируй знак обращения против носителя, добавь символ закрепления, и пожелай ему чего-нибудь со всей злостью…
Я быстро набросал заученную наизусть форму проклятия, направил руку на него и произнес:
— Как последняя мразь, изувеченный и растерзанный сгниешь…
В какой-то момент мне стало труднее дышать, но потом заклятие стабилизировалось, присосавшись к ауре мотоциклиста…
… сирену издавала милицейская машина, которая буквально влетела во двор, и из нее посыпались работники нашей доблестной милиции. Следом показалась и скорая…
…сестренку погрузили на носилки и аккуратно занесли в скорую. Меня попытались задержать менты, чтобы отобрать объяснительную, но я ничего не хотел слушать.
— Вот мои водительские права, тут все мои данные, я никуда не денусь! Я только довезу сестру до больницы, и уверюсь, что с ней все хорошо… Я сам приеду, клянусь… Да поймите же меня!! — рявкнул я на сержанта, который держал меня за руку, завернутую за спину. — Я просто не смогу сейчас, не зная, как она там… У меня больше никого не осталось…
— Отпусти его, Ветров, — послышался хриплый голос, и, повернувшись на его звук, я увидал пожилого усатого мента с майорскими погонами. — Ты ведь сдержишь слово? — сурово спросил он меня.
— Не сомневайтесь… Я знаю, кто заказчик, а это чмо, — я кивнул на арестованного мотоциклиста, — обычная пешка…
— …добро. Отпусти его, я сказал!
(через семь минут в скорой…)
— Вы правильно сделали, что не трогали осколок. Пока он внутри, есть шанс, что кровотечение не усилится. Кстати, как вы ее усыпили?
— … хлороформ, — ответил я первое, что пришло в голову. На мое счастье никто не стал докапываться, откуда он у меня…
Тут малышка закашлялась, и глаза открылись. Какого черта…
— Она пришла в себя, вколите ей чего-нибудь! — завопил я.
— Молодой человек, не мешайте нам делать свою работу! — огрызнулся врач, но, глянув на меня, сжалился и добавил: — Мы дали ей обезболивающее. Больше нельзя ничего колоть…
— Простите… — я опустил голову.
— Да ничего, я понимаю… -
— Эдик… — позвала малышка, потянув ко мне руку. — Мама… папа…
— Не разговаривай, тебе нельзя! — мои руки дрожали. — Все хорошо, они… в другой машине… — слова дались мне острой болью в груди, но я не мог сказать ей правду… только не сейчас…
— Эдик… я люблю тебя… только не оставляй… меня… одну… — ее глазки закрылись, и голова склонилась набок.
Я дернулся вперед, но врач остановил меня:
— Тихо, тихо, все в порядке… Уснула под действием уколов. Все хорошо…
…скорую дернуло, завизжали тормоза.
— Что такое? — крикнули мы с врачом в один голос.
— Дорога перекрыта, — ответил водитель.
