Лысый бандит внезапно заставил меня остановиться и очнуться от шока, начать анализировать обстановку. Зал будто делился на две половины: с одной стороны Князевы с несколькими телохранителями, с другой – Астахов с избранной охраной, среди которой я узнала Олега. Конвоир нарочно отошел со мной в окружение его главаря, словно даже сейчас я принадлежала ему. Взгляд, от которого холодок спустился по позвоночнику, сложно было игнорировать… Астахов стоял возле камина, держа руки в карманах дорогих темных брюк, и смотрел на меня из-за плеча. Его холодные глаза без стыда и совести прошлись по мне, задержав равнодушное внимание на нелепом платье прислуги, и внутренности свернулись в комок. Он вмиг заставил меня вспомнить, в каком виде я предстала перед отцом, в полной мере прочувствовать унизительное положение.
Затравленно посмотрев на своего хмурого папу, я сглотнула комок в горле, отметив, что тонкие мужские губы чуть скривились. Почудилось, что между нами целая пропасть. Он – неизменно одет с иголочки: в изысканном сером костюме и черной рубашке, подчеркивающей его угольно-черные глаза, с ухоженной опрятной бородой, которая почти вся поседела, как и волосы, аккуратно зачесанные вбок. А я… Наряженная в форму служанки, с растрепанными волосами, уставшим видом и выдрессированным послушанием. Ведь лысый бандит уже не держал меня, но я все равно не решалась сдвинуться с места. Как будто под прицелом стояла.
Матвей выглядел почти так же, как отец. Разве что бороды не носил – брился тщательно, но в остальном был его молодой копией. Он всегда стремился походить на Князева-старшего и как цепной пес везде сопровождал его.
– Продолжим разговор? – вдруг невозмутимо обратился Астахов к моему отцу. – Готов выслушать предложения, которые помогут загладить нашу возникшую проблему.
Я недоуменно уставилась на своего похитителя. Какие еще предложения, о чем это он?.. Взгляд переместился к отцу, и я окончательно растерялась – он, будто вовсе не был удивлен этому наглому заявлению! Лишь поджал губы и задумчиво отвел хмурый взгляд. Но как же так… Неужели Ярый вздумал усложнить мое освобождение и требовать выкуп? Разве он недостаточно меня наказал? Разве недостаточно унизил нашу семью?!
– Пока проблемы создаешь здесь только ты! – неожиданно огрызнулся мой сводный брат, но папа тут же поднял руку, заставляя Матвея умолкнуть.
Затем бесстрастным тоном сказал:
– Не будем устраивать аукцион, парень. Назови цену сам. Любопытно, во сколько ты оценил мою дочь?
Астахов сузил глаза, не торопясь отвечать, а я не знала куда себя деть от смешанных чувств и негодования. Столько раз представляла себе эту встречу, столько раз утешалась яростью отца, которая обрушится на головы похитителей, а он… вел себя так, точно ему нож к горлу приставили!
Стало жутко не по себе и стыдно. Это все из-за меня. Папа вынужден выполнять условия проклятого сына главаря, лишь бы защитить своего члена семьи!
– У меня нет привычки оценивать людей как товар, Назар Владимирович, – внезапно выдал Астахов, дерзко уколов моего отца. – Давайте назовем это компенсацией. Достойной компенсацией за игру, которую затеяла ваша маленькая Эльза. И которая могла крайне хреново обернуться для всех.
Впиваясь глазами в хозяина дома, отец едва дернул губами в улыбке.
– Хорошо. Так чего ты хочешь, Ярый? Говори.
Астахов приподнял брови и задумчиво глянул на Матвея.
– Ну если уж вы настаиваете, – начал он интригующе. – Я слышал, у вас новое детище?
Улыбка папы стала уже явной, но напоминала больше оскал. Матвей тоже весь напрягся и стал похожим на быка, готового в любой момент броситься в атаку. Однако хозяин дома спокойно озвучил:
– Учитывая, что дело только раскручивается, это довольно скромная цена, но я готов уступить. Скажем… полный пакет акций меня вполне устроит.
Рваный вздох вырвался из моей груди, а Матвей сквозь зубы выплюнул:
– Ах ты гнида!..
– Матвей, – тут же осадил его папа.
– Ты слышал, что себе позволяет этот подонок, отец?! Это нихера не обмен, а цирк, в котором он заставляет нас участвовать!
– По-твоему я глухой? – холодно спросил Князев-старший, сурово оглянувшись на сына. – Держи себя в руках.
– Разумно. Приструните своего молодого бычка, Назар Владимирович, – снисходительно и предостерегающе сказал Астахов, – пока наше хрупкое затишье не превратилось в пиздец.
Лицо сводного брата исказилось от гнева. Он вдруг схватился за кобуру, но папа одним взглядом заставил телохранителей вмешаться. Они слаженно придержали Матвея с обеих сторон, а Князев-старший схватил сына за лицо и приказал:
– Я сказал, возьми себя в руки, блядь!
Брат среагировал мгновенно. Гневно выдохнул, перестал сопротивляться и отвел взгляд. Я бы тоже так среагировала, учитывая, что папа не использовал маты в разговорах. Прикрыв глаза, я с трудом вдохнула порцию воздуха. Очень испугалась реакции Матвея. Все ведь могло резко выйти из-под контроля! Но… Астахов, кажется, единственный из всех присутствующих оставался настолько спокойным, будто точно знал – мой отец этого не допустит. Будто просчитал все наперед еще с самого начала встречи!
