– Я услышал тебя, Ярый, – сдержанно сообщил Князев-старший, не спеша обернувшись к Астахову. Следом черные глаза папы неожиданно сосредоточились на мне. – Ну а теперь хочу послушать свою дочь.
В груди что-то тревожно дрогнуло. С этими словами он неспешным, но уверенным шагом направился в мою сторону. В какой-то момент замедлился, коротко обведя взглядом охрану, стоявшую позади меня. Затем поднял руку и жестом велел мне подойти.
Засомневавшись на пару мгновений, я неуверенно посмотрела на Астахова. Он внимательно наблюдал за моим отцом, но, кажется, не собирался возражать. Лысый мородоворот, который все еще стоял ближе всех ко мне, тоже оставался невозмутим.
Не желая испытывать ничье терпение, я на ватных ногах двинулась к отцу. Он терпеливо ждал меня на середине зала, сложив руки спереди, и, стоило оказаться рядом с ним, как сильное чувство смятения сковало по рукам и ногам. Особенно когда Князев-старший изучающе-медленно оглядел меня с головы до ног.
Смяв пальцами подол платья, я виновато потупилась и тихо произнесла:
– Мне жаль, папа… Я не хотел создавать тебе проблем.
– Я знаю, – неожиданно услышала я понимающее. Вскинула взгляд и с надеждой встретилась с глазами отца, но ничего в них не увидела. Вообще невозможно было понять его настроение. – Вряд ли ты могла рассчитывать, что все так обернется, когда задумывала свой блестящий план.
Тревожный звоночек прошел в голове. Я не могла с уверенностью сказать, как много папа знал, но понимала точно – он злился. Теперь не было сомнений. Эта сдержанность – лишь маска! Поэтому я поспешила горячо проговорить:
– Пап, я тебе все объясню. Обещаю!..
– Безусловно, – почти перебил меня отец бесстрастным тоном. – Ты честно расскажешь мне обо всем, что я хочу знать. Здесь и сейчас.
Воздух сперло в легких, и внутри обожгло неприятным жаром настороженности. Моя голова неоднозначно качнулась, а взгляд невольно скользнул в сторону, где стоял хозяин дома. От напряжения, повисшего в воздухе, кровь зашумела в ушах. В присутствии Астахова у меня нет шанса солгать. Но смогу ли я быть абсолютно честной?
– Посмотри на меня, – неожиданно приказал папа.
Я тут же послушалась и затаила дыхание. А он кивнул в сторону камина, где стоял Ярый.
– Итак, я хочу знать, – членораздельно начал отец, – почему несколько дней назад этого человека привезли в мой дом.
Лицо начало пульсировать от жара, стремительно подступающего от скачка адреналина. Я остро ощущала, что Астахов смотрит на меня, но не смела даже головы повернуть.
– Потому что… я попросила, – негромко ответила я, – привезти его.
Папа сузил глаза.
– То есть, – спокойно предположил он, – это ты организовала похищение старшего сына Астахова. Велела привести в твою комнату и связать.
Нервно сглотнув, я не смогла выдать даже кивок. Сердце пропустило удар. Это ведь звучало не как вопрос, а как констатация факта.
– Для чего? – стальным тоном потребовал ответ папа. – Что ты собиралась сделать с этим человеком?
Отметив это небрежное обращение к хозяину дома, я неловко мотнула головой.
– Ничего, – уверила, покосившись на Ярого. Он в свою очередь застыл точно каменное изваяние, пристально наблюдая за нашим разговором. – Я не собиралась причинять ему вред.
Отец будто в удивлении вскинул брови.
– Нет? Тогда зачем же тебе понадобился сын главаря, если не для того, чтобы сделать миру одолжение и избавиться от него?
Смущение заняло нутро от того, как он спокойно рассуждал об убийстве Астахова. Еще страннее казалось мне терпение хозяина дома.
– Чтобы… прекратить войну, – призналась я сбивчиво.
Черные глаза отца недоуменно сверкнули, и он угрожающим тоном переспросил:
– Чтобы что?
– Папа, я… я не хотела больше жить так!.. – выпалила я, насторожившись из-за его реакции. – В этом бесконечном страхе! Когда дядю ранили, я решила, что нужно положить этому конец. Сделать хоть что-то! Я знала, что рисковала, но…
– Ты не ответила, – холодно перебил меня папа. – Каким образом ты собиралась прекратить эту войну? Посвяти меня. В какой такой ситуации это могло быть возможным, по-твоему?
Я растерянно смотрела на него, а внутри набатом забил вопрос: что же рассказал ему Астахов? Как преподнес все, что случилось?..
– Могло быть возможным. Если бы… у наших семей появилось что-то общее, – все-таки выговорила я, едва шевеля губами.
Отец долго молчал. И казалось, напряжение в воздухе возросло настолько, что вот-вот должно было что-то взорваться!
– Так вот почему его притащили в твою комнату, – наконец нарушил тишину папа разочарованным голосом. – И вот почему охрана не помешала Астахову забрать тебя, как провинившуюся овцу.
– Папа, я…
– Ты вздумала заиметь ублюдка. От человека, руки которого по локоть в нашей крови, – заключил он жестким тоном.
Не в силах выдержать взгляд черных глаз, я уставилась в сторону. А мои пересохшие губы только и вымолвили:
– Но ведь и наши руки…
