– Ах!.. Боже… б-боже!..
Я начала метаться от спазмов, заставляющих меня непроизвольно вздрагивать. Они накатывали и накатывали, отбирая последние остатки разума, воли, памяти… И бандит все это видел. Поглаживал меня пальцами между ног и смотрел на каждую секунду моего забытья.
Когда я открыла глаза, Астахов уже был надо мной. Я остро ощущала между ног его возбужденный член, который сдерживали брюки, но не испытывала абсолютно никакого смущения. Пьяно глядя на губы бандита, я осознанно желала только одного – почувствовать его… внутри себя. Настолько сильно, что готова была даже об этом попросить!
Он тоже этого хотел. Может, внешне Вадим и выглядел скалой, но лед в его глазах плавился от возбуждения. Однако… Он не стал продолжать. Или даже не планировал. Спокойно отстранился от меня и поднялся с кровати.
Оторопело глядя на бандита, я попыталась понять: что в голове у этого мужчины? Какие мотивы он преследует в отношении меня? Чего хочет?
Астахов тем временем с отстраненным видом дотянулся до одеяла, одним движением укрыл меня и, встретившись с моими глазами, велел:
– Спи.
Сегодня я окончательно для себя решила, что это был сон. Пусть невероятно реальный – с запахами, ощущениями, звуками, но… сон. Я ведь так устала, что совсем плохо соображала! Даже не помнила, как отключилась в постели Астахова. Значит, мне вполне могло привидеться все то, что произошло после душа… Учитывая, что он мыл меня сам – в этом не было сомнений, фантазия могла сыграть с моим подсознанием очень злую шутку.
– Эй, ты все? – отвлек меня от мыслей голос Миры.
Оторопело взглянув на нее, я кивнула и отошла от раковины, из которой кухарка принялась торопливо вытаскивать начищенную картошку. Мои глаза в это время задумчиво сосредоточились на окне, за которым стояла пасмурная погода, предвещающая снег.
Чем больше дней проходило с того вечера, когда бандит принес меня на руках в свою комнату, тем больше я сомневалась в том, что тогда было на самом деле, а что мной просто придумано. Я проспала в его кровати без пробуждения до самого обеда следующего дня. Очнувшись, обнаружила, что одна и в постели, и в спальне. Я даже не могла сказать, ложился ли Астахов рядом со мной или провел ночь где-то еще? Под моим телом так же лежало смятое полотенце, которым я взволнованно обернулась, желая как можно скорее покинуть проклятую комнату. Прямо в таком виде. К счастью, вовремя увидела в кресле у окна кем-то предусмотрительно оставленную для меня одежду: чистое платье, нижнее белье и балетки.
– Теперь вот… морковка и лук, – велела Мира, указав на овощи, которые она положила недалеко от раковины.
Апатично посмотрев на них, я без спешки приступила к делу, но прежде чем успела вновь погрузиться в мысли, ощутила на себе пристальное внимание кухарки. На мой вопросительный взгляд она участливо спросила:
– Ты сегодня как?
– В смысле? – озадаченно отозвалась я.
– Ну… живот не болит? – пояснила Мира.
Я тут же встрепенулась и, спрятав глаза, сбивчиво ответила:
– А-а, да… Уже все хорошо! У меня вообще-то… они всего несколько дней идут.
– Да? Повезло, – вздохнула кухарка, а я от накатившего мандража попала овощерезкой по руке. – Я первые три дня ни сидеть, ни лежать не могу. Тебе, кстати, если еще понадобятся… ну, прокладки – обращайся! Не стесняйся подойти.
– Хорошо, – пообещала я, криво улыбнувшись. – Спасибо!
Коротко улыбнувшись в ответ, Мира отошла нарезать картошку на жаркое, а я сдунула со лба упавшие волосы. Щеки предательски горели, но я надеялась, что кухарка спишет это на банальное стеснение – все-таки тема деликатная. Честно говоря, не думала, что мне будет так непросто придерживаться своей лжи… Возможно, потому что эта ложь походила на абсурд, но три дня назад, когда я поняла, что месячные задерживаются уже на двенадцать суток, меня впервые охватила паника.
Я просто не смогла бы спокойно спать, если бы не устроила такую перестраховку. Все делала очень натурально: попросила у Миры какие-нибудь гигиенические средства, нарочно, когда Олег находился неподалеку, притворялась, что болит живот, даже выбрасывала неиспользованные прокладки в мусор! Все ради одной цели. И я ее достигла.
Хозяину дома донесли новость еще в первый день. Нет, он не устроил мне выходные, не приносил грелку в постель или что-то в этом сентиментальном роде. Я поняла все по пристальному взгляду Вадима, которым он одарил меня, когда мы пересеклись на лестнице. Ведь предыдущие дни до этого я была для него не интереснее подставки для стаканов.
Усмехнулась сама себе, принявшись очищать лук от кожуры. Вспомнила, как поначалу патологически избегала взгляда Астахова. А потом вдруг поняла, что он вовсе и не ищет зрительного контакта. Как будто бандит никогда не уносил меня в свою комнату, не отмывал в своем душе как поросенка, и я никогда не лежала в его постели.
