Своим вниманием Олег влюблял в себя Миру, но при этом держался особняком, и как тогда понять, что у него в голове? С какими намерениями он все это делал?
Прямо параллель с Астаховым прошла… Но если поведение моего друга охранника логично соединялось с его типажом, который просто не умел раскрываться с такой робкой, покладистой девушкой, как Мира, то хозяина этого дома даже не стоило браться разгадывать.
В общем, принимать на себя роль купидона я пока не решалась. Вдруг ошибалась насчет Олега, который сейчас одиноко сидел за большим столом, морщась при каждом глотке кофе, и Мире действительно лучше держаться от него подальше?
– Эльза, не поможешь мне? – неожиданно обратилась она ко мне.
Тут же оторвав задумчивый взгляд от охранника, я поспешила к духовому шкафу. Кухарка застыла возле него, удерживая тяжелый противень, который сунула вглубь, как только я открыла дверцу.
– Спасибо, – поблагодарила она, улыбнувшись. Затем будто спохватилась и неожиданно воскликнула: – Кстати, представляешь… захожу я вчера в свою комнату, а там… цветы! Большой, просто огромный букет персиковых роз!
Если честно, я сразу почуяла подвох, когда Мира подозвала меня. Ее работа на кухне была настолько слажена и последовательна, что я порой просто поражалась! А тут забыть открыть дверцу духовки, перед тем как взять противень… Как-то сразу показалось странным. К тому же моя подруга сообщила о неожиданном сюрпризе так громко, будто очень хотела, чтобы нужные уши об этом услышали.
– Правда?! – воодушевленно отозвалась я, беззастенчиво ей подыгрывая. – Ничего себе… А от кого?
– Ой, не знаю… – с налетом растерянности ответила Мира. – Никакой записки не было.
Вскинув брови, я многозначительно протянула:
– У-у-у… Тайный ухажер?
Кухарка кокетливо заправила кудрявую прядку волос за ухо и, сверкнув белыми зубками в улыбке, пожала плечами.
– Кто бы это ни был, он точно знал, какие цветы я люблю! – горделиво заявила она. – Очень романтично, да?..
Со стороны стола внезапно послышался глухой трехэтажный мат, который привлек наше внимание. Олег поднялся из-за стола так неосторожно, что тот дернулся, и оставшийся кофе из перевернувшейся кружки залил столешницу.
Напряженно глядя на охранника, Мира неожиданно выпалила:
– Прости, ты что-то сказал?..
У меня аж челюсть отвисла от ее дерзости. Она точно понимала, что дергает тигра за усы, но совершенно не боялась!
Сосредоточив суровый взгляд на кухарке, Олег грубовато выдал:
– Например?
– Ну… – отозвалась она, заметно заволновавшись, – может, ты тоже рад за меня?..
Он прищурился, всем видом предупреждая Миру о том, что таким образом играть с ним опасно. Но в следующий момент, будто резко взял себя в руки.
– Да, – сухо бросил Олег. – Прямо трепещу. Могла бы и раньше сказать, что завела себе ебаря!
Она так и застыла, обомлело раскрыв рот.
– Что?.. Но… я не говорила…
Однако Олег не стал слушать кухарку. С грохотом задвинул стул и зашагал прочь из кухни.
Растерянно застыв на долгие секунды, Мира закусила губу. В какой-то момент неловко развернулась, взяла полотенце и отошла от меня подальше – к посудомойке, из которой начала вынимать дрожащими руками посуду.
Едва начав, кухарка вдруг закрыла посудомойку и посмотрела в сторону стола. Прижав к себе полотенце, она решительно направилась туда, видимо, чтобы вытереть разлитый Олегом кофе, но, скорее всего, просто не знала, как справиться с нервами.
Я последовала за ней. Мира принялась неуклюже обходить стол, чтобы стереть расползшуюся лужу, и так затравленно выглядела, что сердце сжималось. Молча приблизившись, я отобрала у нее полотенце и усадила пострадавшую от грубости Ромео Джульетту на ближайший стул. Сначала она недоуменно посмотрела на меня, но затем смиренно опустила глаза, закрыла лицо руками и, поставив локти на стол, затряслась от тихого плача.
Я отошла от нее, только чтобы взять салфетки. Вернувшись, сразу села рядом и ласково погладила Миру ладонью по спине. Так хотелось сказать что-то утешительное, но, как назло, в голову ничего нормального не приходило. Она ведь знала, кого провоцировала…
И все равно до слез было жалко Миру. Я догадывалась, что она рассчитывала на совершенно другую реакцию. Хотела уколоть Олега, чтобы тот задумался, в чем может быть проблема между ними, хоть как-то начал шевелиться! А он вот… не понял. Точнее, понял по-своему.
Недаром мама мне говорила: мужчины не понимают намеков. С ними надо прямо.
– Спасибо… – сбитым от слез голосом поблагодарила Мира, приняв от меня салфетки.
Промакивая свое раскрасневшееся от плача лицо, она то и дело поглядывала на дверь, словно опасаясь, что кто-то может зайти и увидеть ее в таком виде.
– Я сделаю чай, – сообщила я тихо.
– Да нет, не нужно…
– Нужно-нужно! – настояла я, поднимаясь из-за стола.
Чайник быстро закипел, так что глаза Миры не успели высохнуть, как я уже несла к столу две кружки с зеленым чаем. Она отстраненно смотрела в пространство, сминая салфетку в пальцах и даже никак не отреагировала, когда я снова села рядом.
– Попей, – настояла я, придвинув к ней кружку. – Зеленый чай успокаивает.
