- Я нашего знакомого пока не вижу, - проговорил Намо, останавливаясь на середине лестницы, ведущей из комнат для постояльцев на первый этаж гостиницы. Занила облокотилась о перила рядом с ним и окинула взглядом зал, видный отсюда как на ладони. Она тоже не видела ни приметной широкополой шляпы, ни того, кто мог скрываться под ней. Хотя вообще среди посетителей корчмы кого только не было. Один из больших столов в дальнем углу заняла шумная компания моряков, судя по батарее пустых и активно пустеющих кружек, празднующих свое возвращение из рейса и полученное по этому поводу жалование. Гораздо тише цедили свое пиво троица портовых грузчиков, методично орудующих ложками во вместительных мисках с резко пахнущей рыбной похлебкой. А за лучшим столиком в самой ярко освещенной части зала Занила заметила двух купцов, обгладывающих румяные птичьи тушки и продолжающих оживленно обсуждать подробности последней заключенной сделки. Похоже, выбранный ими постоялый двор вполне оправдывал свою репутацию популярного в городе места. Но ни одно из лиц в зале - Намо был прав - не казалось Заниле знакомым.
- А знаете, что самое забавное? - произнес Байд, не обращаясь ни к кому в особенности. Он, похоже, уже полностью освоился с браслетом на запястье и с проецируемым щитом-заклинанием вокруг собственного тела и вернулся к своей обычной манере готового подшутить над кем и над чем угодно рубахи-парня. На его высказывание сейчас, впрочем, никто из оборотней не откликнулся, и тогда Байд ответил себе сам. - Самое забавное то, что мы даже имени нашего нанимателя не знаем!
Занила усмехнулась, не отрываясь от созерцания зала под ними:
- Ну, об этом мы всегда можем спросить. Полагаю, стоит описать его внешность хотя бы тому же хозяину двора, - она кивком головы указала на толстяка, наполнявшего пивом очередную троицу кружек, ловко удерживая их в одной руке, - и нам сразу же скажут, как его зовут.
- Верно!
Занила резко обернулась на звук голоса. И на раздавшийся скрип лестницы под ногами их нанимателя, стоявшего всего на пару ступеней ниже наемников.
- Вам каждый в городе скажет, что зовут меня Акмаль Гару, - продолжил человек вместо приветствия, и не думая скрывать, что слышал разговор оборотней, если не весь, то, по крайней мере, последний их обмен фразами. - Хотя вообще-то меня редко кто зовет по доброй воле. И в большинстве случаев совсем не бывают рады, когда я все же появляюсь.
Занила удержала так и просившуюся на губы кривоватую усмешку: если начальник городской стражи Лукунула имел обыкновение всегда появляться так, как сейчас, то она отнюдь не удивится тому, что его редко кто рад видеть! Хотя, надо отдать этому Гару должное: даже она, высший оборотень, услышала шаги человека, лишь когда он практически вплотную подошел к ним. Не совсем еще на расстояние удара, но все же... И можно было сколько угодно говорить, что в корчме шумно, а смесь "ароматов" от рыбной похлебки, молодого пива и человеческих тел отобьет нюх у любого оборотня, но почему-то Занила была уверена, что любой человек к ним бы так не подкрался!
Оборотень невольно покосилась на его сапоги. Те были все теми же, что и днем, - невысокими, из мягкой кожи, и основательно запыленными. Вполне подходящими, чтобы практически бесшумно преодолеть несколько ступеней не слишком скрипучей лестницы. Если, конечно, у их владельца имеются необходимые навыки.
Вообще одежда Акмаля Гару с их предыдущей встречи заметных изменений не претерпела. Единственное, что сделал человек, это заменил куртку на недлинный плащ, да еще расстался со своей шляпой. То ли потому, что та была чересчур приметна (и, наверняка, отлично известна на улицах Лукунула!), то ли потому, что ночью защищать глаза от солнца не требовалось. Ее заменил темный (под цвет остальной одежды), а в полумраке корчмы и вовсе казавшийся черным платок, закрывавший лоб, завязанный сзади простым узлом и спускавшийся двумя длинными хвостами на спину человека. О цвете волос и прическе начальника городской стражи по-прежнему оставалось только догадываться, зато его лицо теперь ничто не мешало рассмотреть как следует, чем Занила не преминула воспользоваться.
Довольно смуглая кожа человека выглядела иссушенной солнцем, солью и ветром. Лучиками морщин разбегаясь от уголков глаз, на высоких скулах она казалась будто натянутой. Нос с заметной горбинкой был аристократически узким, но чуть длиннее, чем требовалось, и с чуть более острым кончиком, чем считалось бы красивым. Зато он прекрасно соответствовал подбородку, чуть выдающемуся вперед и наверняка показавшемуся бы острым, если бы не щетина, никуда не девшаяся с их первой встречи, и смягчавшая его черты. В целом лицо человека казалось узким и даже тонким, но не по-женски, а каким-то угловатым. Не красивым, но при взгляде на него невольно на ум приходило слово - сильное.
