Горислав очнулся сутки спустя, живым, здоровым и пока еще человеком. Занила, спустившись по уровням зрения, не увидела в теле парня энергетического каркаса, зато его кровь, струящаяся по жилам, светилась густым серебром - будто миллионами растворенных в ней светлячков - той силой, что она поделилась с ним. Это было по-настоящему красиво, а еще означало, что им снова нужно было ждать. Рано или поздно энергия сформирует каркас - вытянется нитями, завяжется ключевыми узлами, сплетет кружево, превращая человека в оборотня. В том, что однажды это произойдет, мало кто в стае сомневался - Горислав, не скрывая, рассказывал каждому, желающему слушать, что ночь за ночью он видит сны - те самые, в которых ты уже не человек.
Правда, в его снах не было конкретных сценок из прошлого стаи, наподобие тех, что когда-то видела сама Занила. Парень просто видел, а точнее - ощущал, себя большой кошкой, стремительно несущейся через лес или взбирающейся на дерево, выслеживающей добычу или уже вонзающей клыки в сочащееся горячей кровью мясо, переплывающей бурлящую обжигающе ледяную горную речку или нежащейся у горячего огня... Занила, не удовлетворенная таким рассказом, попыталась заставить будущего оборотня вспомнить конкретные детали приходящих к нему сцен, но Ледь, как раз присутствовавший при разговоре, тогда остановил ее: то, что происходило с Гориславом, было вполне нормальным. Необычно проходила инициация самой Занилы.
А вообще-то никто из стаи не знал, откуда приходят эти сны, начинающиеся сразу после ритуала и заканчивающиеся с первым обращением. Если само превращение человека в оборотня без труда объяснялось с точки зрения теории энергетических потоков, то сны принадлежали совсем другой сфере, не подчиняющейся никаким логическим законам. Обычно оборотни, не склонные в общем-то к суевериям, о них просто говорили: Сила Леса шепчет. Кто-то усмехался над таким объяснением и не вступал в споры лишь потому, что не имел другого - лучшего. Кто-то, как сама Занила, верил, что никакого большего объяснения и не требуется.
Горислав наконец-то разобрался с хитрым устройством арбалетного ворота и, пристроив стрелу на ложе, с тихим щелчком взвел его. Поднял самострел, уперев в плечо, и, старательно прищурившись, спустил курок. Занила догадалась, что метит он не в тот столбик, из которого ровным рядком уже торчали стрелы Байда, а в соседний. Стрела сорвалась в полет, и Кай'я Лэ почти сразу же разочарованно покачала головой: она уже видела, что Горислав промажет. Стрела слишком круто ушла вверх. Привыкнув к луку, парень и сейчас стрелял навесом. Но арбалет - не лук. И если увеличения дальности полета стрелы таким образом вполне можно добиться, то точность как раз будет никакой!
Арбалетный болт просвистел почти на амм правее "мишени", воткнувшись в настил над пряслом. Горислав ругнулся сквозь зубы и нетерпеливо вновь потянул за взводной механизм.
- Ниже возьми, - и не думая злорадствовать, спокойно посоветовал Байд, умевший не хуже самой Кай'я Лэ оценивать выстрелы гвардейцев и анализировать все допущенные ими ошибки. - И поправка на ветер соответственно меньше.
Парень лишь едва заметно кивнул, уже вновь вскинув арбалет к плечу, - скорее знак того, что услышал, а отнюдь не того, что воспользуется советом. Он прищурился, напряженно сжав в руках самострел. Занила видела, как тщательно он целится. Мишень была выбрана не слишком удачно (а может быть, специально, чтобы усложнить задачу?) - против солнца, и теперь оно мешало целиться, слепя глаза. Столбик, если долго смотреть на него, будто истончался, облизанный с обеих сторон золотистыми лучами, проливавшимися из-за стены на двор детинца. Занила вдруг вспомнила, как в схватках против магов она напитывала силой каждую стрелу своих гвардейцев. Магией же нащупывала бреши в доспехах противников. Магией протягивала нити, заставлявшие стрелы лететь точно к цели. Тогда ее не слишком многочисленная гвардия одним залпом сметала первый ряд несущихся на них в атаку врагов. Разумеется, сейчас она Байду не помогала, и, не являясь высшим оборотнем, самостоятельно управлять силой он также не мог, поэтому сражался с человеком на равных. Ну, или учитывая то, что Горислав взял в руки скорострельный арбалет сегодня впервые, - почти на равных.
Горислав нажал на курок. На этот раз выстрел оказался успешнее - стрела чиркнула по злополучному столбику, оставив на потемневшей от времени древесине свежую светлую царапину. Однако Горислав, кажется, лишь еще сильнее разозлился на очередную неудачу. Он перебросил арбалет назад Байду, а сам окликнул как раз пересекавшего двор слугу:
- Эй! Принеси мой лук!
Холоп поклонился в пояс и бегом исчез в доме.
