Умеренные православные националисты в начале нынешнего десятилетия выглядели уже гораздо более приемлемыми в качестве партнеров церковного руководства, чем за несколько лет до этого. Видимо, само руководство поняло это несколько раньше внешних наблюдателей и практическое сотрудничество стало расширяться (а пропасти между «православной общественностью» и Патриархией никогда и не было). Это в 90–е годы «голосом православия» чаще всего служили именно православно–националистические активисты, газеты «Русский вестник», «Радонеж» и им подобные, и эти газеты регулярно подвергались тем или иным формам давления со стороны Патриархии. А на рубеже десятилетий окрепший голос Патриархии слился почти до неразличимости с голосом «Радонежа» и иных умеренных изданий и групп, подрегулировавшим, со своей стороны, интонацию, тематику, оценки (нюансов много, но для большинства читателей они не так важны).
Самым заметным примером такого сближения и сотрудничества стала общественная кампания 2001 года против проекта визита Папы Римского в Россию и против его реального визита на Украину. Масштаб выступлений был необычайно велик для «православной общественности»: ряд умеренных (СПГ, движение «Россия православная» и др.) и радикальных (Союз православных хоругвеносцев, Союз «Христианское Возрождение» и др.) организаций приняли 12 мая 2001 г. участие в шествии, организованном ЛДПР В. Жириновского, и это шествие насчитывало не менее полутора тысяч человек, что для Москвы последних лет — очень много[307]. Российские активисты участвовали и в организации протестов на Украине. После масштабного антипапского крестного хода в Киеве председатель СПГ Валентин Лебедев сказал митрополиту Кириллу (Гундяеву) в присутствии журналистов: «Мы выполнили ваше задание». В ответ митр. Кирилл заметил, что «об этом не надо говорить перед телекамерами»[308].
На самом деле, нет ничего ни секретного, ни удивительного в сотрудничестве православных активистов и руководства РПЦ. Уже в следующем, 2002 году никто не скрывал сотрудничества. Наоборот, в мощную антикатолическую кампанию были вовлечены и многочисленные политики (Народная партия приобрела известность именно своими протестами против католиков и против гомосексуализма), и Министерство иностранных дел, активно высылавшее из страны католических клириков[309] (впрочем, МИД и раньше делал заявления в поддержку РПЦ).
Реальное сближение, о котором мы говорим, происходило не только в рамках антикатолических кампаний (уже осенью 2002 года началась еще более серьезная кампания — за продвижение «Основ православной культуры» в школы), но очень важно, что именно эти кампании положили начало публичному сближению. Во–первых, тем самым преодолевался серьезный барьер, не преодоленный на Архиерейском Соборе 2000 года — разногласия по вопросу отношения к инославию (принятые на Соборе «Основные принципы»[310] не содержали существенных уступок антиэкуменистам). Дело не в концептуальных разногласиях, но именно в практической политике и риторике в отношении инославных, в первую очередь именно католиков (обвинения многих членов Синода, в первую очередь митр. Кирилла в «криптокатоличестве» были общим местом православно–националистической публицистики 90–х, но сейчас присущи только радикальному крылу).
Позже, осенью 2003 года, видимо, по подсказке архим. Тихона, Владимир Путин внес свой вклад в дело сближения Московского Патриархата с Зарубежной Церковью. Для Путина это было, вероятно, одним из способов увековечить свое имя, а для архим. Тихона важным инструментом влияния на российскую Церковь: ведь РПЦЗ гораздо консервативнее, и сближение с ней предполагает более определенный отказ от экуменизма.
