Цена ненависти полностью

Надо сказать, радикальное крыло приносит в этом смысле большую пользу крылу умеренному — выступая как фундаменталистский и жестко–националистический авангард движения, привлекая внимание широкой общественности и выступая удобным объектом «разумной критики» со стороны умеренных. Жесткого разделения при этом не происходит. Можно привести много примеров совместных действий радикалов и умеренных (различая их, например, по упомянутым выше противостояниям 2001–2002 гг. на темы ИНН и канонизаций Грозного и Распутина). Здесь и участие умеренных в акциях радикалов; самый заметный пример — активная роль Александра Крутова в продвижении «письма пятисот». И наоборот бывает тоже: например, на всех заседаниях Всемирного русского народного собора непременно присутствуют и даже выступают радикальные активисты. Даже Патриархия, после всех острых высказываний в адрес радикалов в начале десятилетия, не отказывает им в покровительстве; свежий пример — Патриарх впервые благословил крестный ход (на годовщину расстрела царской семьи, 18 июля 2005 г.) одной из самых радикальных групп — Союза православных хоругвеносцев[334].

Наверное, благоприятной перспективой для православных националистов было бы «воцерковление», то есть перевод в свою терминологию, всех или почти всех политических групп, склонных к русскому национализму и к признанию особой политической роли православия. Теоретически это возможно, поскольку именно в эту сторону эволюционируют многие политические силы, но практически переход либо никогда не состоится, либо растянется на десятилетия: в весьма нерелигиозной стране, каковой сейчас является Россия, мощное политическое движение не может опираться на религию (хотя на символы, каковым является Церковь для большинства граждан, может). Это значит, что политические православные и при плавном, и при катастрофическом развитии событий в стране останутся меньшинством и должны будут продолжать бороться за влияние среди дружественных им (или хотя бы не враждебных) политических течений.

История русского неоязычества восходит к ноябрю 1953 года, когда издававшийся русскими эмигрантами в Сан–Франциско журнал «Жар–птица» поместил объявление о предстоящей публикации недавно открытого древнерусского памятника, названного позднее «Влесова (по другому чтению «Велесова») книга». Юрий Миролюбов, которому принадлежала честь данного открытия, просто не мог предвидеть всех последствий своего шага. Этот любитель истории рассчитывал утвердиться в статусе ученого, обогатившего научные представления о русской древности, однако спустя несколько десятилетий он оказался в роли пророка, ибо в России утвердилось религиозное движение, сделавшее «Влесову книгу» своим евангелием[335].

Первым, кто оценил религиозный потенциал открытия Миролюбова, оказался основатель особой ветви славянского — украинского — язычества Владимир Шаян. Его религиозный опыт начался еще в довоенное время, когда Шаян проживал во Львове, входившем тогда в состав польского государства. Во время немецкой оккупации приверженцы провозглашенной Шаяном идеи «панарийского Ренессанса» объединились в «Орден рыцарей Солнца» (1942), однако после того, как Украинская повстанческая армия, в ряды которой влились «рыцари», была разгромлена советскими войсками, Шаян эмигрировал на Запад. Став здесь лидером движения, чьи приверженцы обосновались по преимуществу в Англии, США и Канаде, Шаян познакомился с «Влесовой книгой» и заявил, что она — замечательное выражение подлинного славянского монотеизма, существовавшего задолго до христианства[336].

В 70–е годы знание о «Влесовой книге» стало достоянием российского общества, переживавшего в то время волну увлечения национальной историей и культурой. Особое значение имели работы Бориса Александровича Рыбакова, благодаря которым вошла в моду языческая тема. И хотя сам Рыбаков, так же как и все прочие ученые специалисты, определили «Влесову книгу» как очевидную фальсификацию, литераторы и публицисты, принадлежавшие кругу «Русской партии»[337] — Игорь Кобзев, Дмитрий Жуков, Валерий Скурлатов и др. не пожелали смириться с таким заключением и развернули в прессе борьбу за признание открытия Миролюбова[338]. Особое впечатление произвел на российских читателей роман Владимира Чивилихина «Память», чье название было заимствовано первой известной русской националистической организацией. Ранняя «Память» (до прихода туда Дмитрия Васильева) находилась под влиянием преимущественно языческой идеологии, выразителями которой были автор программного сочинения «Десионизация» Валерий Емельянов и проповедник «астрального карате» Валерий Аверьянов, известный своим поклонникам под именем гуру Варавера.