– Не алиби. Согласен. Но для того, чтобы провернуть это идеальное убийство, ему надо было знать о передвижениях Кожетева все-все! Голубевы должны были знать, когда, где и с кем он встречается. Это было в телефонной переписке убитого. Допустить мысль, что рядовой пенсионер способен взломать ее, я пока не могу.
– Согласен, как-то сомнительно. У него самого старая «раскладушка». И компьютера дома не нашли.
– И он должен был ждать на стоянке, пока встреча в баре не закончится. Это сколько по времени? Никто не знал. Барменша Лиза уверяет, что напряженная беседа и даже спор закончились весьма миролюбиво. И дама принялась пить шампанское, хотя начала с пива. Они два часа просидели. – Сергей листал протокол допроса с места преступления.
– Полтора.
– Не важно. Но представить себе Голубева, притаившегося за мусорными ящиками… Я не могу.
– Он мог сидеть в машине, – тут же опротестовал Глеб, – которую заранее перегнал к бару, зная о встрече. Подождал, пока все разъедутся. Окликнул Кожетева, а мог и так напасть, исподтишка. Нанес ему смертельный удар и…
– Он должен быть не пенсионером, а легионером в прошлом, чтобы такое сотворить. Морду набить в открытой драке, это я еще поверю. Но чтобы так виртуозно все продумать! – Сергей с сомнением покрутил головой и снова углубился в чтение протокола.
Глеб, походив по кабинету, заглянул в чайник, долил в него воды, включил.
– Надо кофе выпить, чтобы голова как следует работала. – Он развел руками. – В любом случае мотив для убийства был только у него.
– А его собеседники?
– Личности пока устанавливаются. Сам знаешь. И да… – Глеб погрозил в сторону окна пальцем. – Не стоит забывать, что дочь этого пенсионера подсадили на жесткие антидепрессанты, вызывающие привыкание. И как следствие – инсульт. Вполне возможно, что этот Кожетев и сотворил подобное. Она же имела с ним отношения. Могла быть и пациенткой. Наши люди, сам знаешь, сейчас проверяют его пациентов.
– Ему зачем? Даже если она и была его пациенткой, чего я не исключаю, зачем ему ее убивать?
– Разве ты забыл о ее идее фикс? – Глеб взял в руки вскипевший чайник, разлил кипяток по чашкам, всыпал по ложке кофе и сахара. – Она жаждала родить ребенка, все равно от кого. От нее сбежал Хорьков из-за этого, а он холостой. Кожетев же был женат. В клинике на хорошем счету. Положение в обществе и все такое. Если Инга принялась на него давить, то…
– То он мог ее устранить таким способом? – Сергей взял из рук коллеги чашку с кофе, пригубил, но обжегся и поморщился. – Мог, конечно. Но, выписав препарат, он ее не принуждал к приему. Она сама себя травила. Агата установила, что Инга глотала таблетки как ненормальная. И ушла из жизни по собственной глупости.
– Расскажи это родителям! – Глеб пригубил кофе, также обжегся, поморщился и закончил: – Безутешным родителям…
– Володя, а кто примет твоих пациентов?!
Главврач смотрел на него не с укором, а со скорбью. Грехову даже показалось, что он видит в его глазах слезу. Но главврач страдал каким-то аутоиммунным заболеванием глаз и часто капал какие-то лекарства. Могло блестеть и по этой причине.
– Володя, так не делается! – отвлек Грехова от пространных размышлений голос главврача. – Я не могу обнажить клинику в данный период.
– Что за период? – Он подался вперед, как будто с интересом.
– Период отпусков, – с обидой напомнил ему коллега. – Забыл? С понедельника я и мой зам уходим в отпуск. Я планировал тебя оставить за себя и за него. Разумеется, с дополнительной выплатой на время нашего отсутствия.
– Это сколько же? – поинтересовался Грехов просто так, из любопытства.
Он давно уже все для себя решил. Как только увидел новости по телевизору, так и решил. И никакие деньги мира не способны его удержать на этом рабочем месте – в клинике, где он работал полулегально. Даже в этой стране не способны были его удержать.
Он должен сбежать. Как можно дальше и как можно быстрее. Сделаться незаметным. Стать букашкой в каких-нибудь заросших пальмами тропиках. Чтобы его никто и никогда не нашел. Чтобы не обвинили. Чтобы не посадили.
Он не может…
Он не должен отвечать за чужие грехи. И не способен ответить за свои тоже.
Он не хотел в тюрьму!
Главврач назвал сумму доплаты. Грехов неприятно удивился. Такие крохи сразу за два совмещения? За кого его принимает этот чертов идиот с вечно слезящимися глазами?
– Вынужден отказаться, – холодно улыбнулся Грехов и пододвинул свое заявление на увольнение. – У меня обстоятельства непреодолимой силы.
– Ага…
Главврач встал и медленно заходил вдоль длинного широкого подоконника, расположившегося под огромным окном во всю стену. Лично Грехову ни окно, ни подоконник никогда не нравились. Он чувствовал себя как в аквариуме за незанавешенным окном.
– И какие же это обстоятельства, Володя? – Голос главврача наполнился гадким двусмыслием. – Не трагическая ли смерть твоего друга Вениамина Кожетева?
Грехов обмер.
