В поисках информации о Великой Войне Велион отправляется в Имп, где один за магов прошлого должен был оставить послание потомкам. Могильщик даже не подозревает, что он лишь один из участников плана странных и очень могущественных существ, и претворение этого плана в жизнь начинает набирать обороты.А тем временем жрецы Единого объявляют могильщикам настоящую войну…
Дела в последнее время шли, мягко говоря, не очень. И это даже спустя полтора месяца после того случая, что Шёлк в разговорах с друзьями и семьёй называл «неприятным инцидентом».
Если Шёлк и не надеялся на вал посетителей в ближайшие пару дней после убийства сказителя магами, то уж через неделю-то слузи точно должны были поутихнуть, инцидент — подзабыться, а местные выпивохи — вернуться на свои насиженные места. Но этого не произошло ни через неделю, ни через месяц. Не то чтобы город гудел, обсуждая случившееся. Маги, которые до того дня вели себя тихо, и сейчас были тише воды ниже травы, они даже на улицах Нового Бергатта стали появляться реже, не говоря уже о том, чтобы метать молнии в людных местах. Просто… просто «Жирный Окунь» теперь считался плохим, если не сказать — проклятым, местом, и это несмотря на то, что раньше харчевня претендовала на первое место в городе и окрестностях. Ну, пусть первое место относительно цены и качества, но всё же.
Да и, Шёлк честно признался себе в этом, он всё-таки ждал наплыва посетителей на следующий день. Или хотя бы толпы зевак, жаждущих поглядеть на место расрпавы. Но…
Сегодня в «Жирном Окуне» опять было практически пусто. Трое пьяниц, весь вечер заказывающих самое дешёвое пиво, — вот и вся клиентура.
От него ушли два повара и одна служанка. И если повара сбежали к конкурентам, то служанка ушла прямиком на панель, хотя строила из себя недотрогу всё время, пока работала у него. Помимо управления делами теперь Шёлку приходилось мести полы самому да выполнять кое-какую мелкую работу вроде колки дров, хотя раньше он предпочитал платить за такие мелочи едой попрошайкам. Но даже такие траты хозяину «Жирного окуня» были теперь не по карману. С такими успехами в делах как бы самому попрошайкой не стать…
Если бы он не продал втридорога одежду и припасы тому странному проходимцу в дранье, сегодня ему нечем было бы заплатить слугам. Тот бродяга платил золотом, хотя многие местные попрошайки одевались куда лучше него, и, Шёлк признался себе в этом раз в третий за день, он не отказался бы обмануть ещё одного такого дурачка.
Дверь харчевни, скрипнув, открылась. Шёлк повернулся ко входу резко, словно охотничий пёс, почуявший добычу. Быстрым взглядом окинул гостя, оценивая платёжеспособность, и, нацепив на лицо широченную улыбку, направился к нему сам. Пусть на богача тот не походил, его запылённая одежда всё же выглядела неплохо. Путники порой оставляли щедрые чаевые, если их хорошо обслуживали, и Шёлк, мысленно положа руку на сердце и так же мысленно прося прощения у своих служанок, не отказался бы даже от пары лишних медяков. Всё-таки так сложились обстоятельства, и никто не должен называть его скаредным за просто желание сунуть пару лишних монет в карман.
— Сегодня у нас на ужин отличное жаркое из крольчатины, — сказал Шёлк, подойдя к посетителю.
Тот уставился на хозяина странным взглядом, будто оценивал. Причём, в прямом смысле слова — так Шёлк смотрел на кусок вырезки на рынке. Так и сам Шёлк несколько мгновений тому назад смотрел на посетителя, оценивая его куртку, перчатки и сапоги. Но тут хозяину харчевни стало немного не по себе. Возможно, из-за чудовищных размеров гостя, а может, из-за его мерзкой рожи. Когда-то тот, должно быть, был достаточно красивым мужчиной. Возможно даже, с тех пор прошло не так много лет. Но вот драк минуло много. У посетителя как минимум два раза был сломан нос, из-за шрама у левого глаза его бровь всегда выглядела удивлённо вздёрнутой, на высоком с залысинами лбу зловеще краснел неровный рубец, а на щеках и подбородке была целая россыпь отметин от ударов и порезов помельче.
— Ты хозяин? — спросил мужчина, оглядев Шёлка с ног до головы. Его голос звучал ещё более мерзко, чем можно было себе предположить.
— Я, — кивнул Шёлк и попятился назад, неожиданно решив, что пара лишних медяков, пожалуй, могут достаться и кому-нибудь из служанок.
— Мне сказали, у тебя здесь творились странные дела пару недель назад.
— Три, — пискнул хозяин и с трудом сглотнул слюну. — Три недели назад… господин.
Посетитель запустил руку в карман и вытащил грошовую серебряную монетку.
— Я хочу услышать обо всех странностях, что у тебя происходили, — процедил он. — Ещё я хочу жаркое, кувшин с пивом и постель на ночь. У меня много таких монет, Шёлк, и если информация будет полезной, часть из них окажутся в твоём кошельке.
Шёлк, который уже раздумывывший о том, что нет никакой разницы, как клиент выглядит, если он хорошо платит, махнул рукой служанке и сел рядом. Сейчас он расскажет всё. Посетует на все свои проблемы.
Но гость прервал его ровно на том моменте, как странствующий сказитель начал свой рассказ.
— Эту байку я слышал уже от четверых, — холодно сказал он. — Мне интересно вот что: как сказитель выглядел? Были ли с ним кто-то ещё? И не появлялись ли здесь пару недель назад странные посетители, которые могли сорить деньгами?
