Этот сукин сын Гриз рассчитал всё идеально. Или ему несказанно повезло, но это, фактически, одно и то же. Армия Гризбунга застукала врага буквально со спущенными штанами. Не ожидавшие нападения горливцы рассредоточили силы, не держат строя, а большая часть тяжёлой конницы не сможет быстро перебраться на этот берег из-за преградившего путь обоза и уж точно окажется не в состоянии сформировать в ближайшее время готовое к таранному удару построение.
И всё равно, у Альгарта должно оставаться людей больше, чем у них. Тем быстрее нужно нападать.
— Вперёд! — взревел Валлай, Шалопай задул в рог, а знаменосец склонил знамя, указывая направление атаки.
И только после этой команды у рубаки по-настоящему отлегло. Теперь от него ничего не зависит до тех пор, пока не придётся командовать отступление, если вообще придётся. Сейчас всё решает воинская сноровка и удача. И, конечно же, Костлявая, которая в ближайшее время заберёт к себе всех, кто ей задолжал.
Наёмники, как могли, выровняли строй, но их отряду всё равно было далеко до идеального строя тяжёлой конницы под предводительством Гризбунга и Олистера, буквально вылетевшей из-за леса. Всадники и их кони наверняка устали, многие избиты и ранены, но сегодня, в лучах недавно взошедшего солнца они выглядели так, словно шли в бой впервые за эти два дня. Это было настоящее войско, готовое ко всему.
Кто бы ни командовал горливцами, долго он не размышлял. Послышались звуки трубы, дикие вопли. Вторя им, Валлай заорал:
— За Ёбнутого Гриза! — но не услышал сам себя из-за топота копыт.
Зато услышали другие, и этот совершенно идиотский боевой клич поддержали сотни и сотни глоток.
У горливцев в боевом порядке стоял только авангард. И командующий приказал вступать в бой, пока лёгкая конница пыталась создать хоть какое-то подобие боевого построения. Мощный кулак тяжеловооружённых всадников ринулась с холма, быстро набирая ход. Они собирались перерезать путь всадникам Гриза, на первый взгляд стремящимся ударить по лёгкой коннице горливцев. На то и был расчёт: атаковать в гору — самоубийство, но если бы короссцы с ходу разгромили всю лёгкую конницу горливцев, бой оказался бы выигран, едва начавшись.
Тем временем враг сформировал большой отряд из лёгких всадников и вышел навстречу Валлаю с его наёмниками. Среди их рядов можно было насчитать три больших баннера, которые, наверное, сказали бы многое человеку, знакомому с геральдикой, но только не Валлаю. Остальную часть конницы собирали ещё под четырьмя стягами. Надеются выиграть время, пока остальные приходят в порядок? Или готовят второй отряд, чтобы атаковать вслед за первым, в идеале — зайти во фланг? Плевать. Рубака понукал коня левой рукой, а в правой уже сжимал сулицу. Он видел перед собой десятки перекошенных от ярости лиц врага, но почему-то в момент, когда до столкновения оставались считанные секунды, Валлай бросил взгляд влево, на реку. Одну из повозок в панике пытались оттащить от середины брода, один из коней, взбрыкнув, пошёл боком и окунулся в воду с головой, а гружёная повозка, перевернувшись, сразу начала тонуть.
Конь рубаки, видя перед собой непреодолимую преграду, начал оттормаживать, и в этот момент Валлай метнул сулицу прямо в лицо скачущему на него всаднику. Кольчужная бармица не спасла: наконечник копья ударил прямо в скулу, и всадник опрокинулся в седле. Рубака приподнял щит, наклонил голову, пряча шею и подбородок, выхватил бастард, лихорадочно выискивая, кого же ему рубануть.
В этот момент раздался звук, с которым сотни всадников врезаются друг в друга в таранном ударе. И это на ближайшее время стало единственной новостью о Гризе и кавалеристах Олистера: они тоже вступили в бой с горливцами.
Ряды обеих армий смешались. Валлай принял на щит вражеское метательное копьё, а сам попытался ткнуть ближайшему всаднику, чьё лицо закрывала цельнокованая личина, в прорезь для глаз остриём меча. Тот наклонил голову, и укол пришёлся в лоб, а уже через миг они разъехались. Со следующим противником рубака едва не столкнулся бок в бок, но тот, едва замахнувшись, начал заваливаться влево: из его глаза торчала стрела. Шалопай. Боги, как он вообще умудряется стрелять настолько хорошо в этой толчее, да ещё и с коня?
Под всадником слева от рубаки убили коня, и оба рухнули на землю. Конь горливца привстал на дыбы, тяжело ударил копытами уткнувшегося лбом в землю человека в спину. Валлаю, несмотря на вопли бьющихся, конское ржание и лязг железа, показалось, будто он услышал хруст ломающихся рёбер и позвонков. Но уже через секунду рубака забыл и о всаднике, и о мерзком звуке: ему в правое плечо ударили мечом. Кольчуга выдержала, но было очень больно, рука на миг онемела. Ещё через миг он вскрыл обидчику кадык точным вертикальным ударом под подбородок. А спустя два врубился в щит следующего горливца.
