— Мы здесь, — прокашлявшись, начал говорить голова, — обсуждали случай, произошедший две недели тому. Какой-то могильщик убил двух и покалечил несколько человек в деревне неподалёку. Они забрасывали его камнями, но он продолжал идти, как бы и не реагируя на всё это. И тогда один из них, мальчишка, зашвырнул в могильщика дерьмом. Ну а чем кончилось, я уже сказал. Вот мы и думали, ты… милсдарь, человек бродячий, может чего слышал? Или бывал в той деревне?
— Ага! — раздражённо вставил один из стоящих невдалеке собеседников головы. — А тамошний староста даже погоню не выслал. Вот если бы ты чего видел, уж мы бы…
— Заткнись, — холодно оборвал его Гаран. — Хотя это правда. Тамошний староста действительно не стал высылать за могильщиком погоню, хотя многие требовали расплаты за содеянное бродягой.
— Староста сказал, — снова вмешался тот же собеседник Гарана (второй помалкивал, ковыряя носком сапога кучу коровьего дерьма с видом человека, которому нет ни до чего дела), — что сами виноваты. Мол, хватит ему жертв.
— Заткнись. Действительно, тамошний голова так и сказал, присовокупив к этому то, что дети не пострадали, только порядком наелись из той же кучи, из которой брали дерьмо, чтобы кидать в могильщика.
Молчаливый собеседник головы тупо хихикнул.
— И при чём здесь я? — пробормотал Велион. Он испытывал облегчение от того, что дети остались живы. Но голова Гаран его смущал.
— При том, что, может быть, ты пришёл с той же стороны и знаешь об этом побольше нашего? Я же уже говорил, милсдарь. Или у тебя со слухом проблема какая?
— Нет, я пришёл с другой стороны и ничего об этом не слышал.
— Хорошо, — сказал староста.
Велион почувствовал, как начинает краснеть. Он выдал себя с головой. Староста теперь точно знал: Велион и есть тот могильщик. Догадаться и так не сложно. Гаран на протяжении всего разговора смотрел на бледные ладони могильщика, на заживающий шрам на виске, ещё плохо скрытый волосами. Голова вовсе неглуп, на то он и голова. И Гаран сразу догадался, что Велион догадался. Это ясно по тому, как он напрягся. Гаран понимал — могильщик опасен. Но зачем тогда пошёл на этот разговор? Надеялся, что в случае чего втроём справятся? Вряд ли… в той деревне насмешников было десять, трое из них мужчины, но они так ничего и не смогли предпринять, когда он начал их резать.
— Хорошо, — повторил Гаран. — Просто я вижу, что ты человек не простой. Люди ходят всякие, знаешь ли, и я хотел бы удостовериться в том, что ты человек законопослушный и никого убивать не будешь.
— Не буду, — сказал Велион, твёрдо глядя в глаза голове. Это была его первая искренняя фраза за весь разговор. — Можете быть уверены, я не стану никого убивать. А тому могильщику… если бы, конечно, я его встретил, я бы кое-что разъяснил. Что убивать и калечить крестьян не стоит. Хотя староста соседней деревни был прав: конечно же, в какой-то мере в случившемся виноваты они сами.
— Ну вот и славненько, — натянуто улыбнулся Гаран. — Рад был познакомиться.
Велион кивнул и пошёл дальше. Всё время он чувствовал на спине взгляд головы и двух крестьян, наверняка, лучших в драке на кулаках из всей деревни. Но если его отпустили, зачем об этом думать?
Когда он вернулся к Свише, она взволнованно спросила, случилось ли что-нибудь.
— Ничего, — сухо ответил могильщик, усаживаясь за стол. — Просто очень хочется пива.
***
Сейчас могильщику хотелось чего-нибудь покрепче. Он сидел за столом, наблюдая за тем, как играет Велион-младший. Мальчишка скакал на деревянном коне, весело размахивая грубо выструганной саблей.
— Я ему хотел сделать хорошую саблю, — произнёс Аргамер, заходя. На его губах блуждала слабая улыбка. — Но он заявил, что справится сам.
Велион улыбнулся в ответ, едва приподняв уголки губ. Он всё ещё не мог прийти в себя от вестей.
Хозяин водрузил на стол плоскую тарелку с пирогами, небольшой горшочек со сметаной, поставил оплетенную бутыль и уселся на стул, с кряхтением расправляя культю.
— Ах, мать мою, забыл стаканы, — встрепенулся Аргамер.
— Я принесу, — сказал Велион, быстро поднимаясь. — Где они?
— На полке у печки.
Могильщик принёс стаканы и поставил стол, хозяин, не тяня, налил. Самогон был плохим, он буквально застрял где-то в середине горла, не желая проходить дальше и не давая вдохнуть. Велион сунул в рот пирог и, практически не жуя, проглотил.
— Крепкий, с-сука, — прохрипел Аргамер, вытирая выступившие слёзы.
— Угу, — промычал Велион, запихивая в рот второй пирог.
— Может, браги?
— Угу.
— Вели! Сбегай-ка за брагой.
Мальчишка недовольно засопел, но послушно поскакал на своём деревянном коне на улицу.
— Слез бы с коня, когда по лестнице в погреб будет спускаться, — рассмеялся Аргамер.
— Слезет, поди, — просипел могильщик, который только-только восстановил дыхание.
— Да уж, поди, догадается. Что слышно в большом мире?
— Всё по-старому, — пожал плечами могильщик. — Короли и князьки грызутся, маги носа не показывают из своих башен, могильщики грабят могилы, разбойники грабят купцов и простых прохожих. В мире ничего не меняется.
— Говорят, сгорел могильник Эзмил?
— Сгорел. Дотла.
— От чего?
