— Две скамьи да бочка, к которой приколотили доски, чего ж тут хорошего? — печально вопросил жрец. — Кстати, господа, не знаю ваших имён, как, должно быть и вы моего. Я Венле, а это мой помощник и спутник Кайвен, очень приятно. Предлагаю разделить обед и развлечься беседой, так как других развлечений здесь всё равно нет.
Венле говорил в полный голос, кто-то из местных забулдыг заворчал что-то нелицеприятное в его сторону, однако дальше ворчания дело не пошло — со жрецом явно связываться никто не будет.
Служанка, убедившись в платёжеспособности незнакомцев, принесла им котелок с рыбной похлёбкой, две ковриги хлеба и большой ломоть сыра. Велион расщедрился на кувшин пива для всех, после чего Кайвен и Грест повеселели.
— Что ж, — заговорил Венле, прожёвывая большой кусок варёной щуки, — я с учеником несу в эти места правду о Едином, молодой Грест хочет начать новую жизнь, а что привело сюда тебя, Велион? Если это не тайна, конечно.
Черноволосый усмехнулся.
— Какие тайны могут быть у простого человека? Я торговец антиквариатом.
Грест поёрзал на своей скамье. Торговцами антиквариатом обычно называли себя барыги, торгующие с могильщиками. Воришка знал парочку таких, и это были не самые приятные люди. Возможно, его взгляд убийцы — всего лишь профессиональная привычка. Сам Грест с могильщиками дел никогда не имел, но, по слухам, они люди ещё более неприятные, чем барыги, которым они продавали награбленное в мёртвых городах. И это если не вспоминать о том, что все они давным-давно прокляты предками, чьи кости они тревожат.
— Торгуешь с могильщиками? — неодобрительно проговорил жрец.
— Как-то приходится зарабатывать на жизнь.
— Здесь не бывает могильщиков, — сказал Кайвен, впервые за трапезу отвлёкшись от еды. — Богатый могильник в этих краях только один — Имп. А оттуда, говорят, никто никогда не возвращался.
— Я тоже об этом слышал, — кивнул Велион, с любопытством разглядывая молодого жреца. — Но слухи порой лживы.
— Не в этом случае, — покачал головой Кайвен. — Мне можете поверить.
— Кайвен был могильщиком, — пояснил Венле, — но я и вера в Единого заставили сойти с опасного пути.
— И я благодарен за это, — прошептал молодой жрец. — Нет ничего более мерзкого, чем могильщики. Они отродья тьмы, отрыжка мёртвых богов, посланники болезней и смерти.
Торговец антиквариатом усмехнулся:
— Неужели? И сколько болезней ты наслал в свою бытность могильщиком?
— Нисколько, к счастью. Я не успел. Но… то безумие, которые охватывало меня вблизи мёртвых городов… или в те дни, когда я был далеко от них… — бывший могильщик затрясся и замолчал, не в силах больше произнести ни слова.
Старший жрец успокаивающе положил руку на локоть Кайвена.
— Не вспоминай те дни, брат, ты давно излечился. — Он перевёл строгий взгляд на Велиона: — Я стараюсь не судить людей за их поступки, но на твоём месте я бы отказался от любых дел с выродками-могильщиками. Рано или поздно эти демоны утащат и тебя за собой: насильно наденут на твои руки перчатки, как это было с Кайвеном, и заставят бродить по мёртвым городам или принесут в жертву своему проклятому богу.
Грест охнул. Он, конечно, многое слышал, но чтобы такое…
— Неужели всё так плохо? — спросил он.
— Слухи порой лживы, — сказал жрец, — но не в случае с могильщиками. Их появление — грех по отношению к самой жизни. Они скитаются по всему свету, выискивая новых адептов, разрушая жизни людей и насылая на них проклятия, а торговцы, скупающие у них добро, украденное у наших мёртвых предков, помогают им… — Венле осёкся, — …пусть и не имея никаких дурных мыслей и мотивов.
Велиона на первый взгляд все эти слова ни капли не задели.
— Я всего лишь торговец, — пожал он плечами. — Купил, перепродал, посчитал прибыль или убыль.
— И всё равно я бы рекомендовал тебе бросить любые дела с ними, — с печальным вздохом проговорил старший жрец. Он обвёл всех присутствующих в таверне. — И мои слова относятся к каждому. Когда-нибудь эти проклятые посланники Неназванного пробудят зло, спящее в мёртвых городах, и начнётся вторая великая Война, которая станет последней для человечества.
Всем было плевать на слова жреца. Кроме Греста.
— О чём ты? — с ужасом спросил он.
— Есть старая легенда о происхождении могильщиков, — прошептал Кайвен трясущимися губами. Молодой жрец уже давно забыл и про еду, и про выпивку, но упоминание о Неназываемом повергло его в благоговейный ужас.
Венле неодобрительно посмотрел на своего ученика.
— И ты должен рассказывать её всем после моей проповеди, — сказал он, — а не трястись при одном упоминании о Неназываемом. Единый защитит тебя даже когда ты не за стенами его храма, я говорил тебе об этом не раз. Ты обязан посвятить всех, кого встретишь, в эту страшную правду. Могильщиков и так не любят, но мы должны вызвать праведную ненависть по отношению к ним. Иначе зло, пробуждённое ими, рано или поздно вырвется наружу.
— Я слышал легенду, о которой вы говорите, от одного из могильщиков, — сказал Велион, допивая своё пиво и жестом подзывая служанку, — и не помню ничего ни о древнем зле из мёртвых городов, ни о Неназываемом.
