Несколько месяцев спустя уже не сталь, а цветные металлы, и, в частности, медь, вынудили Браухича обратиться и к Гитлеру, и к Кейтелю как к главе верховного командования вермахта. Медь более четко отражала ситуацию с иностранной валютой, потому что Германия полностью зависела от импортной руды. После шести месяцев работы в условиях урезанных квот на сталь Браухич утверждал, что новые нормы отпуска цветных металлов равнозначны «в своей совокупности <…> полному отказу от процесса перевооружения»[952]. Несмотря на запрещение делать политические выводы из таких проблем, Браухич указывал Кейтелю, что «любой ценой необходимо найти средства и возможности для того, чтобы предотвратить это неожиданное прекращение наращивания армии, особенно в столь напряженный политический момент». По мере приближения войны с Польшей программе перевооружения германской армии угрожала фактическая остановка. Секретариат Гитлера снова ответил указанием чиновникам, отвечающим за вооружения: «Фюрер желает получить сведения об ожидаемом уровне вооружений на 1 апреля 1940 г. и 1 октября 1940 г., изложенные в том же формате, что и в недавно представленных документах за 1939 г. <…> Пожалуйста, примите меры к тому, чтобы это пожелание было выполнено в срок»[953]. Создается впечатление, что Гитлер внимательно отслеживал влияние сокращения квот сырья на военное производство и пытался представить себе, какие вооруженные силы будут находиться в его распоряжении в течение следующих 12–18 месяцев. В свете замечаний Браухича неудивительно, что управление вооружений дало крайне пессимистический ответ на запрос Гитлера. Вместо «идеального» максимума в 375 млн патронов для пехотного оружия в месяц поставки сырья по состоянию на июль 1939 г. позволяли произвести менее 37 млн патронов в месяц. Вместо 650 тыс. 37-мм противотанковых снарядов в месяц германская промышленность могла произвести лишь 39 тыс. Вместо 450 тыс. снарядов для легких гаубиц в месяц предполагалось производство всего 56300. Прогноз производства боеприпасов в Германии, представленный Гитлеру армейским штабом летом 1939 г., изображен в виде графика на рис. 11.
Гитлер так настойчиво требовал сведений, что начальник управления вооружений не успел проверить данные, собранные его подчиненными[954]. Его явно беспокоила реакция Гитлера. Если бы фюрер решил, что армия пытается повлиять на его решения путем предъявления мрачной статистики, то он мог прийти в ярость. Поэтому после того, как адъютант фюрера получил запрашиваемые сведения, офицер, отвечавший за них, постарался перепроверить чрезвычайно пессимистические прогнозы по производству боеприпасов для пехоты. Штаб по вооружениям немедленно предъявил ему подробные объяснения своих вычислений. Чтобы получить требуемые цифры, управление вооружений экстраполировало стальные квоты, которые ожидались начиная с третьего квартала 1939 г. Еще большее значение в качестве лимитирующего фактора имело сокращение поставок меди, которые с июля 1939 г. не должны были превышать 415 тонн в месяц. Кроме того, приходилось учитывать установленную приказом Гитлера приоритетность танковых орудий, минометов, тяжелой пехотной артиллерии и сухопутных мин. В предположении, что 60 % имеющейся стали предназначалось для выпуска этих приоритетных видов вооружений, прогнозы по выпуску стандартных 7,92-мм патронов для пехоты были даже завышенными.
