Как мы уже видели, промышленное содействие, оказываемое Америкой Франции и Великобритании, служило для Гитлера предметом весьма серьезной озабоченности в первые месяцы войны. В марте 1940 г. Фриц Тодт отмечал обеспокоенность Гитлера «потенциалом США». Об этом же спустя 15 месяцев в ретроспективном обзоре писал и генерал Томас: «Войну следовало любой ценой привести к победоносному окончанию в 1940 г., в первую очередь для того, чтобы пресечь американское содействие западным державам, ускорение которого <…> уже тогда входило в наши расчеты»[1260]. Продолжавшееся сопротивление Великобритании повышало ставки. 21 июля, после принятия в Америке решений о перевооружении, Гитлер потребовал от верховного главнокомандования вермахта «серьезно обдумать русский и американский вопрос»[1261]. В публичных выступлениях Гитлер всячески принижал Америку, но это едва ли удивительно в свете массового страха перед американской промышленной мощью. Эйфория, окружавшая победу над Францией, была в значительной степени обязана тому факту, что это событие на первый взгляд предотвращало вступление Америки в войну[1262]. Местные отделения гестапо единодушно отмечали всеобщую озабоченность всем, связанным с Америкой: американской помощью Британии, перспективами переизбрания Рузвельта и возможным вступлением США в войну[1263]. С тем, чтобы обуздать это беспокойство, Геббельс осуществлял осторожную стратегию контроля над новостями[1264]. В СМИ было наложено полное табу на освещение сделки с эсминцами, которая за закрытыми дверями в Берлине рассматривалась как решительное нарушение Америкой своего нейтралитета[1265]. Кроме того, в новостях ничего не говорилось и об американском перевооружении. Общественность нуждалась в успокоительных заявлениях, как и иностранные дипломаты, посещавшие Берлин осенью 1940 г.[1266] Гитлер не отрицал, что Америка стала опорой для британской военной экономики. Но он считал, что у Германии еще есть время. После переизбрания Рузвельта он отметил в разговоре с венгерским премьер-министром, что полномасштабные американские поставки в Британию не начнутся раньше зимы 1941–1942 гг., и этой точки зрения придерживался и немецкий флот[1267]. Как выяснилось, это было весьма точное предсказание, которое имело четкие последствия для стратегии Рейха. 17 декабря 1940 г., в тот самый день, когда Рузвельт объявил мировым СМИ о ленд-лизе, Гитлер сформулировал свой стратегический подход, непосредственно отвечая на американскую угрозу. Обращаясь к руководителям ОКБ, он выразил свое мнение о том, что «все проблемы материковой Европы» следует решить в грядущем году, поскольку в 1942 г. США получат возможность решительно вмешаться в войну[1268].
