Цена разрушения полностью

Как бы оптимистично ни оценивал вермахт собственные возможности, от масштабов задачи, ожидающей его в Советском Союзе, было нельзя отмахнуться. Главным было то, что немцы находились в ничтожном меньшинстве. Даже со скидкой на ненадежность советской статистики население СССР в 1941 г. не могло составлять менее 170 млн человек. В Германии жило вдвое меньше людей: в 1939 г. численность ее населения составляла 83,76 млн человек[1410]. Хотя немецкая армия, вторгшаяся в Советский Союз, вероятно, превосходила численностью части Красной армии, находившиеся на западе страны, немцы уже призвали в армию практически всех, годных к военной службе. Напротив, Красная армия могла пополниться за счет миллионов резервистов. Поэтому с самого начала было ясно, что вермахту следует избегать войны на истощение. И этот дисбаланс в численности войск усугублялся огромными размерами Советского Союза и полным отсутствием приличных дорог. Если бы Красной армии удалось организованно отступить, то это поставило бы Германию перед непреодолимыми проблемами. Если же, с другой стороны, советские войска удалось бы лишить сплоченности, то неразвитость путей сообщения препятствовала бы их попыткам восстановить единый фронт в той же мере, в какой она затрудняла наступление немцев[1411]. Все зависело от того, удастся ли решить исход войны, как во Франции, в первые недели кампании. План «Барбаросса» подразумевал успешность «блицкрига»[1412]. Мощный удар в центре, на Москву, сопровождавшийся окружениями с фланга советских войск, «запертых» на севере и на юге, позволял разбить Красную армию на рубеже рек Днепр и Двина в 500 км от польско-германской границы. Рубеж Днепра и Двины имел принципиальное значение, потому что при дальнейшем продвижении вглубь СССР на состоянии немецкой армии неизбежно начинали сказываться проблемы со снабжением и транспортом[1413]. Эти препятствия, встававшие на пути нового германского стиля ведения войны – «блицкрига», – не были очевидны в 1940 г., потому что глубина операций, необходимая при окружающем ударе (Sichelschnitt) Манштейна, никогда не превышала нескольких сотен километров. Поэтому войска в течение всей операции можно было снабжать с помощью грузовиков, курсирующих между армией и границей Германии. На основе опыта, полученного во Франции, штаб снабжения вермахта вычислил, что дистанция, на которой могли использоваться грузовики, составляла 600 км, что давало оперативную глубину в 300 км. Дальше сами грузовики потребляли такую большую долю топлива, которое возили, что переставали быть эффективным транспортным средством. С учетом огромных расстояний, с которыми пришлось бы столкнуться вермахту в Советском Союзе, оперативная глубина в 300 километров становилась абсурдно маленькой. Поэтому вермахт с целью увеличить радиус действия своей системы снабжения разделил свой грузовой парк на две части. Меньшая часть грузовиков должна была двигаться вместе с танковыми частями и снабжать их топливом и боеприпасами с промежуточных складов, которые пополнялись с помощью большей части грузового парка, совершающего рейсы от границ Генерал-губернаторства. Посредством такой меры предполагалось увеличить дистанцию, на которой действовала система снабжения, до 500 км. По счастливому совпадению именно на этом расстоянии от границы пролегал рубеж Днепр – Двина. Гальдер, начальник штаба армии, прекрасно осознавал принципиальное значение этого обстоятельства. В конце января 1941 г. он отмечал в своем дневнике, что успех «Барбароссы» зависит от скорости. «Быстрота. Никаких задержек! Не ожидать железных дорог! Достигать всего, используя мотор»[1414].