То, что Generalplan Ost представляет собой план геноцида, в полной мере выяснилось во время «проверки», организованной летом 1942 г. 18–19 июля 1942 г. Гиммлер одновременно с однозначным приказом об уничтожении евреев в Генерал-губернаторстве направил Одило Глобочнику указания и о проведении экспериментальной «эвакуации» всего польского населения из района Замостья[1459]. Эта акция рассматривалась в качестве первого шага к началу процесса германизации за пределами Рейха. После завершения «эвакуации» всего еврейского населения Одило Глобочник начал второй этап «отбора» (Selektionen), в ходе которого польское население разделялось на четыре группы в зависимости от возраста, пола и степени своей политической опасности. Мужчины и женщины, пригодные к труду, отделялись друг от друга – точно так же, как требовал Гейдрих в отношении евреев на совещании в Ванзее. Польские дети забирались из их семей и случайным образом отдавались на воспитание мужчинам и женщинам старше 60 лет. Далее эти искусственно созданные «семейные группы» отправлялись в так называемые деревни для пенсионеров, которые на самом деле являлись поселениями, пустовавшими после того, как были уничтожены проживавшие в них евреи. Четвертую группу поляков, которых немецкие власти сочли наиболее опасными, отправляли прямиком в Аушвиц или Майданек, где их сразу же казнили или умерщвляли непосильным трудом[1460]. На практике эвакуация из Замостья не увенчалась успехом. Попытки С С устраивать облавы на местное население сталкивались с активным вооруженным сопротивлением и требовали привлечения многотысячных полицейских отрядов, регулярных армейских частей и вспомогательных войск. Десятки тысяч поляков скрывались в лесах[1461]. К лету 1943 г. Глобочник был вынужден прекратить этот эксперимент. В сравнении с открытым уничтожением еврейского населения в Генерал-губернаторстве события в Замостье отличались скромными масштабами. Однако они чрезвычайно важны в том смысле, что позволяют в полной мере оценить кровожадные намерения Третьего рейха. Generalplan Ost устанавливал график уничтожения всего населения Восточной Европы. К нему следует относиться не менее серьезно, чем к программе, обрисованной Гейдрихом на совещании в Ванзее.
С учетом масштаба тех ужасов, которые замышлялись в С С, рассмотрение «конструктивного» плана, предусматривавшегося для территорий, освобожденных от десятков миллионов человек, которые приговаривались к уничтожению и изгнанию, может показаться нелепостью. Однако это необходимо сделать, если мы хотим понять то, каким образом преступники обосновывали свою программу убийств и какой смысл они вкладывали в понятие «жизненного пространства». Гиммлер и его подчиненные предполагали в течение 20–30 лет расселить на громадных территориях, расчищавшихся согласно Generalplan Ost, не менее 10 млн немцев. Этническую границу германской расы планировалось отодвинуть на 1000 километров к востоку[1462]. Должностные лица С С, участвовавшие в этих дискуссиях, слишком хорошо понимали, что, обращаясь к образам рыцарей Тевтонского ордена, они рискуют показаться безнадежно архаичными. Однако сами себе они представлялись кем угодно, но только не ими. Конечно, Конрад Майер и его сотрудники не дистанцировались от традиций Drang nach Osten. Однако видеть в их проектах привязанность к старине – значит пропустить самое важное. Как объяснял один из подчиненных Франка в Генерал-губернаторстве, Третий рейх возобновляет историческую миссию модернизации. «На самом деле магистры Германского ордена и в первую очередь вожди колонизации [Lokatoren], строившие и заселявшие деревни и фермы на коммерческой основе, ни в коей мере не были <…> романтиками. Они были расчетливыми людьми и в значительной степени являлись выходцами из коммерческих классов»[1463]. И сам этот проект не был непрактичным или «чисто идеологическим» по своим целям. Восток обещал процветание германскому крестьянству, находившемуся в трудном положении. Конрад Майер, творец Generalplan Ost, считал, что за пределами перенаселенного Рейха оно получит шанс на новую жизнь. Как он выразился в своей программной статье:
