Впрочем, практические сложности не охладили пыл Гейдриха и С С. В сентябре 1940 г., после составления Volksliste, процесс расового отсева начался всерьез. Из 8,53 млн поляков, проживавших на германской территории, лишь 1 млн был сочтен достойным включения в этот список. Эти люди были разделены на четыре категории в соответствии с той скоростью, с которой, по мнению «расовых специалистов» СС, они могли быть ассимилированы в «тело» немецкого народа. Судьба остальных 7 млн поляков оставалась неясной. Они получили неполноправный юридический статус «подопечных Рейха с ограниченными внутренними правами» (Schutzangehorige des deutschen Reiches mit beschrankten Inlanderrechten). Как докладывало в конце 1940 г. Рейхсминистерство сельского хозяйства, большинство польских крестьян на новых немецких территориях в наступившем сезоне отказывалось засевать свои поля, поскольку боялось, что к моменту сбора урожая их поля уже не будут им принадлежать[1445]. С учетом намерений Гейдриха эти опасения были более чем обоснованными. В январе 1941 г. Гейдрих инициировал составление очередных планов как по «окончательному решению» еврейской проблемы, которая в 1941 г. все еще оставалась преимущественно польско-еврейской проблемой, так и по массовому выселению коренного польского населения. В первую очередь Гейдриху нужно было обеспечить жильем репатриировавшихся этнических немцев, а для этого следовало при первой же возможности выселить в Генерал-губернаторство 770 тыс. поляков. Однако этому препятствовали условия жизни в Генерал-губернаторстве и транспортные потребности немецкой армии в преддверии «Барбароссы». Вместо 250 тысяч человек, которых Гейдрих надеялся переселить к маю 1941 г., в реальности удалось выселить всего 25 тысяч. Впрочем, это были не более чем краткосрочные затруднения. Известия о грядущем нападении на Советский Союз посеяли эйфорию среди персонала СС. Завоевание Советского Союза обещало решить проблему дефицита земель и расселения излишних людей – все это невозможно было сделать на ограниченной польской территории. Тех, кто был не нужен в Рейхе, могли поглотить обширные безлюдные пространства на востоке, а немецких поселенцев ожидали огромные наделы. Наконец-то появилось пространство, позволявшее решить земельный вопрос и проблему избыточного населения поистине радикальным образом. 30 января 1941 г. Гитлер повторил перед возбужденной толпой, собравшейся в «Спортпаласте», угрозу, сделанную им двумя годами ранее[1446]. В конце своей речи, призванной в первую очередь убедить слушателей в том, что Британия зря продолжает войну против Германии, Гитлер повторил свое «пророчество» о том, что «если усилиями евреев мир погрузится в войну, то с их ролью в Европе будет покончено». Но если в 1939 г. это была угроза, которая могла осуществиться при определенных условиях, то теперь она превратилась в твердое намерение. В конце концов, то, что Америку агитировали выступить против Германии, было установленным фактом. Вне зависимости от того, была ли мировой та война, в которой участвовала Германия, ей противостоял глобальный альянс, и вскоре ее угрожал затопить поток ленд-лиза. Поэтому Гитлер мог с достаточной уверенностью утверждать: «Грядущие месяцы и год докажут, что я и в этом случае сделал правильное предсказание». Несколькими неделями ранее Гейдрих впервые получил приказ готовиться к подлинно всеобъемлющему решению проблемы европейского еврейства[1447]. Евреев со всей Европы, из Рейха и из Польши ожидала смерть на строительных площадках среди болот на диких восточных территориях, опустошенных немецкими оккупационными войсками. В марте вермахт и СС составили инструкции, требовавшие ликвидации всех элементов, которые могли представлять угрозу для власти немцев на завоеванных территориях. В состав этой категории, как инструктировал Геринг Гейдриха, входили «сотрудники ГПУ, политические комиссары, евреи и т. д.»[1448]. К б июня эти указания были формализованы верховным армейским командованием, приняв вид пресловутого «Приказа о комиссарах», требовавшего безусловного и немедленного уничтожения всех государственных и партийных работников из числа советских граждан. С теми, кого пропустит вермахт, должны были разбираться айнзатцгруппы – 3000 человек из полиции и СС, со второй половины мая проходившие идеологическую подготовку в Пограничной полицейской школе, размещавшейся в Прецше под Лейпцигом. Хотя айнзатцгруппы в первую очередь предназначались для борьбы с органами советской власти, Гейдрих во время частых встреч с руководителями этих групп напоминал им о роли евреев как вдохновителей большевизма и со зловещей настойчивостью требовал ликвидации всех евреев, находящихся на партийной или государственной службе[1449]. Через несколько дней после вторжения соотношение между тремя этими категориями резко изменилось.
