Тем временем военно-воздушные силы союзников наконец-то занялись уничтожением немецких заводов синтетического топлива[2027]. Дословные стенограммы совещаний 22–23 мая указывают на то, что после первой серии налетов даже Шпеер ненадолго утратил самообладание[2028]. Однако к неукротимому министру вооружений Третьего рейха вскоре вернулось спокойствие. Агония военной экономики Германии стала периодом его максимального влияния[2029]. В июне 1944 г., в преддверии совещания в Линце, он вынудил Геринга смириться с логическими последствиями создания «Истребительного штаба». Весь индустриальный комплекс люфтваффе с 1 августа 1944 г. переводился непосредственно под контроль суперминистерства Шпеера. Впервые в истории Третьего рейха вся военная экономика оказалась формально подчинена одному-единственному ведомству. И это было еще не все. Отчаянная военная ситуация требовала поставить на службу военному производству буквально каждый аспект немецкого общества. 12 июля Шпеер направил Гитлеру требование о том, чтобы наряду с расширением его полномочий в сфере военной экономики Йозеф Геббельс был назначен ответственным за мобилизацию тыла, а Генрих Гиммлер – ответственным за резервные формирования армии. Спасти Германию могла лишь безжалостная решительность со стороны национал-социалистического руководства. Даже на этом этапе Шпеер отказывался признавать поражение. В своем докладе Гитлеру он подчеркивал, что благодаря «новому, технически передовому оружию, самолетам, подводным лодкам, а также применению [ракет] А4 и увеличению производства танков и самоходных орудий в течение следующих трех-четырех месяцев мы преодолеем пик кризиса, который все еще не пройден…»[2030]. Назначение Геббельса как уполномоченного Рейха по тотальной войне состоялось 18 июля[2031]. Два дня спустя новые полномочия получил и Гиммлер[2032]. Таким образом, за несколько дней до 20 июля Шпеер прочно связал себя с двумя людьми, которые стали главными столпами нацистского режима в отчаянные часы, последовавшие за покушением на Гитлера. В тот момент, когда в бункере у Гитлера взорвалась бомба, Шпеер был с Геббельсом и оставался с ним в течение следующих часов. Невзирая на то что Шпеер в своих мемуарах описывает эти события с нарочитой невнятностью, не может быть сомнений в том, чью сторону он принял[2033]. Через четыре дня после провала попытки переворота, в то время как С С задерживали тысячи подозреваемых, Шпеер источал восторги по поводу новых назначений Гиммлера и Геббельса. Шпеер заявил своим подчиненным, что именно эти люди сделают так, что тотальная война превратится из предмета «дискуссий в свершившийся факт»[2034]. В первых числах августа 1944 г., по случаю поглощения сектора люфтваффе его министерством, Шпеер в том же духе выступил перед новым Штабом по вооружениям – организацией, созданной по образцу упраздненного «Истребительного штаба». Шпеер говорил о немногих «избранных», отныне управлявших Рейхом, «во главе которого, подчиняясь нашему фюреру, стоят такие люди, как Гиммлер и Геббельс»[2035]. С учетом военной ситуации, в которой находилась Германия, задача Штаба по вооружениям, как подчеркивал Шпеер, носила не только практический, но и психологический характер. Помимо выпуска вооружений во все более крупных объемах, его главная цель состояла в том, чтобы насаждать дух «оптимизма и спокойствия». Он призывал это «содружество верных», порожденное годами общего труда в сфере военного производства, сохранять единство до последнего[2036].
