Первые столкновения произошли на подходе к городу, произошли в неприятных для японцев обстоятельствах, когда до пяти тысяч солдат империи Великой Цин спрятались в густом кустарнике и открыли внезапный огонь по наступающим колоннам 10-го и 13-го пехотных полков. Артиллерия еще была на марше, кавалерия из-за густой растительности боевое охранение не обеспечила, и солдаты попали в западню. Укрыться им было особо негде. Ответный огонь, открытый солдатами из ружей Мурата особого эффекта, не принес, так как нападающих не было видно в густой траве и кустарнике. Пришлось офицерам поднимать солдат в штыковую атаку, но противник, понимая, что в таких условиях не удастся обеспечить скоординированной атаки, поспешил ретироваться, не развив успех, а пустив первую кровь наступающему противнику, показывая, что это война, а не легкая прогулка по чужой территории. Прибывший на место побоища со своим штабом Киетака Курода встретился с командующим 7-й пехотной бригады Кавамурой Кэгаки, подтянутым и сухощавым полковником:
– Что у Вас тут произошло? – спросил сидя на коне командир дивизии.
– Внезапное нападение противника, – Кэгаки осматривал положение своих солдат, и не осталось ли в зарослях еще стрелков.
– Вы на войне! Тут случайности и неожиданности нас подстерегают на каждом шагу!
– Я это уже понял! – Кавамура был готов провалиться сквозь землю.
– Каковы потери?
– Наши 260 солдат убиты и ранены, и их необходимо эвакуировать! – доложил полковник.
– У противника сколько солдат нашли?
– Всего 60, – сокрушался командующий 7-й пехотной бригадой, – встретил бы я их в чистом поле, разорвал бы в клочья.
– Идет война, они защищают свою землю. В открытом бою зеленые знамена знают, что их нас не одолеть, а здесь из-за сад шансы очень неплохие, – произнес нравоучение Киетака Курода и сказав: «Честь имею!», – помчался в голову колонны 10-го полка тут же прозванного остряками «кровавым» наблюдать куда они двигаются.
На второй день продвижения, 13 мая перед головными полками 4-й пехотной дивизии выстроились уже до десяти тысяч войск Сянской группировки Великой империи Цин. И уже дав залп из тяжелых «карамультуков64» которые достались войску от великанов, некогда здесь обитавших, они ранили множество из наших воинов. Но ответные залпы из ружей Мурата, пехоты, залегшей на землю при первых же оружейных залпов мушкетеров империи Цин, посеяли недоумение в рядах противника. Те рассуждали: «Вот мы давайте драться, зачем ложиться на землю словно уставшие верблюды, так еще и вести частый и точный огонь, который предательски выбивает боевых товарищей». Свою лепту добавила и японская артиллерия. Стычка происходила под самыми стенами Гуанчжоу, и часть противника была на мощных крепостных стенах, а часть под ними. И при первых выстрелах полевых 4-фунтовых орудий, которых в наступающих порядках 13-го пехотного полка было двенадцать штук ринулись сквозь узкие ворота в город. Но тут их настигли горные 6-сантиметровые орудия, которые вели огонь более мощным снарядом, но пусть и не так далеко, но попадали в стены, на которых было установлено до сотни мощных дальнобойных ружей великанов, все еще истреблявших японскую пехоту. И при удачном попадании до трех солдат за раз, сея страх и боязнь идти в атаку. Но, плотный артиллерийский огонь, как настильный, так и навесной, выкашивал целые тропы в рядах неприятеля и заставил часть зеленых знамен не входить в город, а в панике отступать к соседнему городу Чарджоу.
Фото 30 – Китайские мушкетёры времён династии Мин тоже использовали аналогичный «караколи» манёвр. Глубина строя – три шеренги. Задние ряды перезаряжают оружие, средние ожидают своей очереди и устанавливают на оружие фитили, передние – целятся перед залпом.
В этот день, командир 4-й дивизии получил рапорт от подчиненных, о гибели еще 320 солдат японской империи, и он подумал: «Если я буду терять по триста солдат в день, как это случилось сегодня и вчера, то дивизия растает за три месяца». Но, бои в крупном городе небыли столь кровавыми, потери с 14 по 16 мая составили всего триста человек. Артиллерия была на позициях, и все попытки войск поднебесных вернуть себе Гуанчжоу потерпели провал. Наоборот, из некогда сильной группировки пять тысяч дезертировало 13 мая, еще столько же 14 мая, не выдержав наш сильный и точный артиллерийский огонь и 15-го, и 16-го еще семь тысяч человек, поняв, что богатый прибрежный город им не вернуть ушли в Чарджоу.
