– И вы решили сделать проход между ними?
– Все оказалось проще. Я взяла в архиве план здания и обнаружила, что они уже соединены. Несколько лет назад эти две комнаты использовались электриками, но потом по стене пошла большая трещина, которую было дорого ремонтировать, и их просто замуровали, а для электриков сделали помещения с другой стороны сцены. Из этого я могла сделать вывод, что мне нужно только замаскировать проход. Для этого отлично подошел шкаф.
– Вы видели этого мужчину?
– Нет, он сказал оставить ключ от черного входа в клумбе и скинуть ему фотографии плана здания.
– И вас это ни капли не смутило?
– Нет, на кону была большая сумма, и я не стала задавать лишних вопросов.
– У вас остались переписки с этим мужчиной?
– Он удалил аккаунт, но переписки остались.
– Их нужно будет предоставить. – Мне на планшет пришло сообщение о низком заряде… батареи камеры. – Вам есть что еще добавить?
– Нет, я рассказала все, что знаю.
– Уведите ее.
– Но я же все рассказала. Вы обещали отпустить меня!
– Во-первых, я ничего вам не обещал. – Борисов аккуратно сложил только что заполненный протокол в сумку. – Во-вторых, вы являетесь соучастником преступления, пусть и не по своей воле. В-третьих, по закону мы можем задержать вас на срок не более чем сорок восемь часов. Сейчас я сообщу о вас в прокуратуру. Если они сочтут, что вас можно отпустить под домашний арест, то мы отпустим вас. Если нет, вы задержитесь здесь до семидесяти двух часов. Через пару часов вам будет предоставлено право свидания с адвокатом для более подробного разъяснения вашего положения. Также, если хотите, у вас есть право на один телефонный звонок.
Котову увели. Борисов выдохнул и откинулся на скрипучий стул.
– Неужели мы так быстро закончим это дело?
– Сомневаюсь. – В отличие от него, у меня не было чувства облегчения. – Мы лишь слегка приблизились к цели.
– Какая-то вы пессимистичная, Татьяна Александровна. Расстроились, что Харитонов оказался не виноват?
– Есть немного, но больше меня волнует, что сейчас мне нечего делать. Мы опять вернулись к началу.
– Ничего не поделать. Я передам ее телефон Саше, пусть посмотрит, есть ли что-то интересное в переписке. Результаты скину вам.
– Спасибо, буду надеяться, что преступник где-то оступится и мы сможем поймать его на этом. Пока даже не знаю, в какой стороне начать искать.
– Неужели совсем ничего нет?
– Увы, – я покачала головой, – одной очень сложно фокусироваться сразу на нескольких вещах. Думаю, возьму перерыв на денек. С этим концертом и неожиданным нападением совсем не было времени хоть немного отдохнуть. А что, кстати, эксперты по поводу убийства говорят? И по записке?
– По убийству все то же самое. Удар в височную область штативом от микрофона, орудие убийства обнаружено рядом с телом. Кровь на трупе и штативе аналогичная, раневое отверстие соответствует по форме предмету, которым оно было нанесено. Смерть наступила мгновенно. – Борисов заглянул в папку с делом, лежавшую перед ним, и продолжил: – Более повреждений не обнаружено. По предварительным данным, убийца – человек физически сильный, примерно одного роста с убитым. – Я прикинула, что это где-то метр семьдесят пять плюс-минус сантиметров пять. Да уж, выборка. И выжидающе посмотрела на оперативника. Тот снова полистал папочку: – Отпечатков пальцев, следов кожных выделений и прочего не обнаружено. По предварительным данным, преступник работал в перчатках, стандартных, медицинских, латексных. – И он пояснил: – На металлических поверхностях характерные следы. Отпечатки в гримерной принадлежат певцу и членам его команды. Что еще? А, письмо. Ни пальчиков, ни потожировых следов. Бумага стандартная, для принтера, формат А4. Ручка гелевая, тоже самая обычная. По почерку пока ничего не скажу: почерковед у нас одна, и она загружена по самую макушку. Но обещала выделить пару часов ближе к вечеру. Как только будет отчет – напишу или позвоню вам.
Я кивнула, соглашаясь, и спросила:
– А с коридором что-нибудь еще есть?
– Что-нибудь… Такое ощущение, что наш деятель специально убрал свои следы. Там это просто сделать: стукнул по стене – штукатурка и обвалилась. А она же пыльная. В общем, тоже пусто. А у вас с видео?
– Максим, пока больше ничего интересного. Ладно, пошла я отдыхать…
– Тогда хорошего отдыха.
– До встречи.
Из отдела я вышла в приподнятом настроении, хотя неприятное напряжение от неизвестности все еще давило, не давая полностью расслабиться. В автобусе я нервно грызла ногти, раздумывая о дальнейшем ходе расследования. Может, вернуться к окружению Валерио? Я так и не узнала ничего про Михаила. Если мне нечего делать, то почему бы не заняться этим?
– Девушка, прекратите грызть ногти. Вы непонятно что трогали этими руками, а теперь тащите их в рот. Ей-богу, куда катится молодежь?! Никакого воспитания.
Сидящая напротив бабушка продолжала вопить на весь автобус, так что я вышла на следующей остановке. Уж лучше пройдусь пешком, чем слушать ее крики.
