– Год назад делали ремонт складских помещений. Решили сэкономить и пригласили не очень квалифицированных специалистов, так они нам и соединили две дальние комнаты. Я так и не понял, что они хотели сделать. Один говорит «вентиляция», другой – «водопровод».
– И вы воспользовались им, чтобы скрыться от меня?
– Татьяна Александровна, вы бы видели, с каким выражением лица вы шли за мной. Я просто испугался.
Бессонные ночи, несколько часов беспрерывного просмотра записей с камер видеонаблюдения, сбор информации – и все это коту под хвост. Хорошо, что это выяснилось на данном этапе и я не продолжила подозревать Харитонова. Кто знает, сколько я еще могла потратить времени?
Борисов вздохнул и вывел Котову. Сейчас ее нужно будет допросить в отделе и составить протокол в соответствии с той статьей, на какую она наговорит. Глядя на нее, мне не особо верилось, что это она напала на Валерио. Вероятнее всего, она показала преступнику проход и создала благоприятные условия, чтобы его не заметили. В машине я начала готовить ее к допросу.
– Вы понимаете, в чем вас обвиняют?
– По пятьдесят первой статье я имею право не свидетельствовать против себя и буду говорить только в присутствии адвоката.
– Как хотите. Я просто хочу предупредить вас, что мы вам не враги. Вы, как мы думаем, нарушили закон. Если вы будете молчать или что-то скрывать, то диалога у нас не получится и вас посадят.
– Вы ничего не докажете!
– Мы уже почти все доказали. Вещи, найденные в проходе за шкафом, принадлежат вам, а значит, вы там были. Вместе с преступником или вы и есть преступник – нам предстоит узнать. Соответственно в ваших интересах рассказать нам правду и сократить свой срок.
– Вещи не доказывают, что я напала на этого клоуна.
– Конечно, нет, однако по всему стадиону были развешаны камеры, да и вы оставили следы на пыльном полу.
Она отвернулась и всю дорогу молчала. Видимо, думала, как поступить в этой ситуации. В допросной комнате она вела себя так же тихо. С одной стороны сидели мы с Борисовым, с другой – Котова и адвокат.
– Начнем, – Борисов закончил с бумагами и отодвинул их в сторону. – Гражданка Котова, вы обвиняетесь в убийстве гражданина Евсеева и в нападении на гражданина Обухова. Вы признаете свою вину?
– Нет, я этого не совершала.
– Это некорректный подход, – вмешался адвокат, – сначала нужно дать моей подзащитной высказать свою позицию.
– Хорошо, гражданка Котова, расскажите, как все было. Что вы делали в день проведения мероприятия?
– Я пришла чуть раньше обычного, потому что за день до этого не заполнила документы, которые должна была. Поднялась в кабинет и работала до обеда. Иногда меня просили спуститься и передать бумаги для росписи агентов и представителей звезд.
– И вы спускались по лестнице?
– Ну конечно же! Не буду же я в окно выпрыгивать?!
– Камеры ни разу не зафиксировали момент вашего спуска.
– Значит, у вас бракованные камеры.
– Очень смешно. – Я не понимала, почему она чувствует себя безнаказанной, ведь до появления адвоката она вела себя очень тихо и даже не смотрела нам в глаза. – Товарищ старший лейтенант, подскажите, какой срок грозит Котовой за статьи, в которых она обвиняется.
– Если мы докажем ее причастность, а для этого нужно лишь снять отпечаток подошвы с ее ботинок и сравнить с имеющимися образцами из комнаты, то спокойно до пяти лет, а то и до десяти-пятнадцати, если по совокупности. – Он повернулся к адвокату. – Учтите, речь идет об одном убийстве – пусть даже удастся квалифицировать его как непредумышленное – и о причинении средней тяжести вреда здоровью. Даже при великолепной работе стороны защиты срок сократится лет до трех. Но если мы вдруг найдем доказательства наличия еще одного человека, то это уже преднамеренное убийство и нанесение средней тяжести вреда здоровью, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Срок соответственно увеличивается в два раза. Пятнадцать лет, думаю, дадут. Ну выйдет по УДО через семь-восемь. Если, конечно, она не захочет сотрудничать со следствием.
– Чего не смеетесь? – Я победоносно смотрела в ее растерянные глаза, которые бегали от меня к адвокату и обратно. – Будем рассказывать правду или поедем на пятнадцать лет?
– Я не знала, что он будет нападать на него. Он сказал, что хочет сфотографироваться, и все. И уж про убийство… я точно ничего не знала.
– С этого момента поподробнее. Кто – «он»?
– Я не знаю. Мне написал мужчина. Представился большим поклонником Валерио и предложил большие деньги, если я смогу устроить им встречу.
– Сколько?
– Больше миллиона.
– Где сейчас деньги?
– Он обещал перевести на карту через пару дней.
– Что было дальше?
– Конечно, я согласилась. На этой работе мне понадобится пять лет, чтобы столько заработать, а тут за один день.
– Как вы планировали устроить им встречу?
– Сначала я хотела провести его за кулисы, но краем уха услышала, что Константин Юрьевич говорил о нескольких охранниках Валерио, поэтому этот вариант отпал. На следующий день я клеила имена звезд на двери гримерок и заметила, что рядом с комнатой Валерио есть две замурованные комнаты.
