– Милая, мы никуда не торопимся, – спокойно парирует мой муж, ласково улыбаясь. – Ты еще подаришь мне малыша.
Кивнув, принимаюсь за обед. Но мне приходится буквально заставлять себя есть, потому что внутри творится черт знает что. Волнение от этого разговора, наложенное на мои сны и переживания о том, что я все еще не беременна, напрочь отбивает аппетит. Но, может, Боря прав, и у нас еще вагон времени.
Глава 25
Припарковав машину возле маминого дома, я улыбаюсь, глядя на старую постройку. Я не была у нее в гостях уже три месяца. В основном мама приезжала к нам. То я возила ее на обследование, то она просто приезжала погостить, то на юбилей к маме Бориса.
Выходя из машины, я никак не могу скрыть улыбку. Сердце колотится в груди, как ненормальное. Такое ощущение, что я не была дома не пару месяцев, а целый год. Все такое знакомое, и в то же время кажется совершенно чужим. Поразительное свойство памяти и чувств – ощущать чуждым то, что когда-то было невероятно родным.
Поздоровавшись с бабульками у подъезда, захожу в дом и поднимаюсь на этаж. Звоню в дверь, а потом хохочу, когда меня сносит вихрем под названием “мама”.
– Моя девочка! – восклицает она, затягивая меня в квартиру и не прекращая обнимать. – Любаша, как ты загорела! Дай я посмотрю на тебя!
Я оставляю дорожную сумку и позволяю маме разглядывать меня, пока кручусь на каблуках.
– Такая элегантная. Красавица моя! Ну пойдем. Что мы в дверях?
После некоторого времени ахов и охов мамы о том, как хорошо я выгляжу, мы наконец размещаемся в гостиной, и я отдаю ей подарки. Мама тут же ставит чай, чтобы попить его с пахлавой и лукумом, и мы перемещаемся на кухню.
– Ты, может, голодна?
– Нет, спасибо. Я перед выездом поела. А вот от чая не откажусь.
– Ты садись, – мама хлопочет на кухне, а я занимаю место на табуретке. Прижимаюсь правым плечом к стене и поглощаю чувство уюта. Я дома. Несмотря на то, что теперь мой дом там, где мой муж, все равно ощущение родительского дома… оно просто особенное.
– Как тут дела?
– Да какие дела? Нормально все. Вроде, говорят, наш молокозавод выкупил какой-то нувориш, собирается возобновлять работу. Держу руку на пульсе. Авось нормальная работа будет.
– Мам, может, тебе уже не стоит туда возвращаться?
Мама ставит на стол чашки и перекладывает на тарелочки сладости.
– Любаш, я не хочу работать на рынке. Дояркой быть лучше, как ни крути. По крайней мере, не надо стоять в мороз на базаре.
– Мам, ну ты же не стояла зимой.
– Вот именно. Я живу на деньги, которые вы с Борей мне даете. Люб, мне неудобно.
– Мамуль, ну почему? Боря любит меня, поэтому заботится о тебе.
– Пусть лучше о тебе заботится, а я как-нибудь проживу, – отмахивается она. – Ты еще не беременна?
– Нет, мам, – немного раздраженно отвечаю я. – Лучше расскажи еще местные новости.
– Ой, да какие новости? Томилина померла. Сердце. Григорьев женился на Светке. Помнишь, может, в РЭСе у нас работает? Рыжая такая, неприятная баба.
– Помню, – киваю, делая глоток чая.
– Эти в соседнем районе, говорят, бесчинсвуют.
– Кто?
– Лиховские. Накупили себе крутых машин, до ночи рассекают, музыка орет. Совсем управы на них нет.
Когда мама припоминает Лиховскую банду, мое едва успокоившееся сердце ускоряет свой бег. В памяти тут же всплывают события двухгодичной давности, когда я бегала в соседний район, чтобы хоть что-то разузнать о любимом.
– Ну тебя же они не трогают?
– Да я ж не шляюсь по ночам, – фыркает мама. – А днем они в наш район не заезжают. Юлька, подруга твоя…
– А что с ней?
– Спилась окончательно, – цокает мама и откусывает лукум. – Ой, как вкусно. Лучше того, что у нас в гастрономе продают.
– Это с гранатом, – киваю рассеянно. – Так и что с Юлькой?
– Ой, да что? Спит с каждым, кто нальет. Пьет, гуляет. Мамка ее совсем извелась уже, никак управы не найдет. Болтается шалава целыми днями. Хорошо, что ты перестала с ней дружить. Вон как все сложилось. Боря у тебя молодец какой. А роди ты тогда от этого непутевого, что было бы?
– Ты о ком? – начинаю закипать я. Ненавижу, когда мама напоминает мне о Леше, выставляя его каким-то хулиганом. Я-то знаю, что он был не таким. Леша был любящим, заботливым, нежным.
– Так об Аверкиеве твоем. О ком же еще? Или у тебя еще кто-то был?
– Мам, мы же закрыли эту тему, – произношу слегка севшим голосом, чтобы предупредить маму, что она снова ступает на запретную территорию.
– И хорошо, что закрыли, – назидательным тоном отзывается она. – А если б родила того ребенка? В столицу бы не поехала, Борю не встретила. Сейчас живешь как королева. А прозябала бы в злыднях. И про Юльку эту я предупреждала. Говорила, что толку от нее никакого не будет.
Я резко вскакиваю и сталкиваюсь с маминым вопросительным взглядом.
– Ты куда?
– Прогуляюсь, – бросаю уже на пути к прихожей.
– Люб… так ты же только приехала. Я тебя столько не видела.
– Мам, мне надо проветриться, – отвечаю, стараясь хоть чуть-чуть смягчить тон.