Вздохнув, захожу в подъезд и поднимаюсь на свой этаж. Войдя в квартиру, чуть не забываю сбросить босоножки. Дохожу до кухни, ставлю пакет на стол. За спиной тут же оказывается мама.
– Любаш, я перегнула, да?
Оборачиваюсь. Мама хмурится, всматриваясь в мое лицо.
– Что такое? На тебе лица нет. Ты как будто привидение увидела.
– Почти. Ты знала, что он вернулся? – спрашиваю безжизненным голосом.
– Ты Аверкиева встретила, да? – раздосадованно уточняет мама. – Знала. Хотела тебе сказать, но ты убежала.
– Ясно, – отвечаю сухо. – И давно знаешь?
– Пару недель, – тише признается мама, сама понимая, что мне будет тяжело принять то, что она со мной не поделилась новостями. – Люб, ну вы же с Борей были в поездке.
– Мам! – рявкаю на нее. – Я уже почти неделю дома! Ты могла бы… могла…
Задыхаюсь от возмущения и бессилия. Забегаю в комнату и открываю свою дорожную кожаную сумку. Достаю платье. Сбрасываю с себя одно, надеваю другое. Достаю шлепанцы на невысоком каблучке, потом завязываю волосы в хвост и иду в прихожую. Все это время мама следует за мной незримой тенью.
– Любаша, не порть себе жизнь. Ты ведь счастлива с Борей. Он окружил тебя любовью и заботой, платит за твою учебу, исполняет все прихоти, на руках тебя носит. А этот что? Пропал почти на три года, ни слуху, ни духу. А сейчас явился герой-любовник.
– Сама разберусь, – бурчу, надевая шлепанцы и цепляя на лоб солнцезащитные очки. Вешаю на плечо небольшую сумочку и оборачиваюсь к маме лицом. – Борису ни слова. Если позвонишь ему и скажешь, где я и с кем, ты видишь меня последний раз, – твердо отрезаю я. Не знаю, откуда во мне столько смелости, чтобы так разговаривать с мамой. Мне даже немного стыдно, и я чувствую себя виноватой, ведь мама учила всегда относиться к старшим с почтением. Но сейчас я даже не совсем уверена, что мама вообще когда-нибудь была на моей стороне.
– А где ты будешь?
– Прогуляюсь.
– С ним?
– С ним, мама! – раздраженно бросаю я и выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью.
Спускаясь, еще сильнее виню себя за то, как разговаривала с мамой. Может, она правда желает мне счастья? Просто у нас с ней понятия о счастье могут не совпадать.
Выйдя из подъезда, стремительно направляюсь в сторону Леши. Он пытается схватить меня за руку, когда я прохожу мимо, но я одергиваю ее.
– Нет, – отрезаю немного грубовато.
– Да! – так же резко отвечает он, когда мы сворачиваем за угол, покидая наш двор.
Леша хватает меня за руку, а потом притормаживает, заставляя и меня замедлить шаг. Он натыкается пальцами на мои кольца и поднимает выше мою руку, чтобы рассмотреть их. Я пытаюсь выдернуть ее из хватки, но Леша только усиливает ее.
– Юлька сказала, что ты выскочила замуж.
– Не выскочила, а вышла, – выплевываю так, будто в моей слюне содержится яд, и я могу прожечь им асфальт. Хоть какое-то действие, которое ослабит узел в груди. – Не тебе меня судить. И уж точно не Юльке.
– Я не сужу. Вполне логичный поступок, – спокойно отвечает Леша, когда мы выходим из нашего района и спускаемся к реке.
– Конечно, логичный! – взвиваюсь я. – Тебя не было почти три года! Все считали, что ты умер! Твоя мама каждый год заказывала панихиду! У Ивана в квартире стоит твоя фотография с черной лентой! Я отстрадала, отплакала и отпустила тебя. Позволила себе быть счастливой! Вышла замуж за хорошего мужчину! Или, по-твоему, я должна была ждать тебя всю жизнь? Верить в то, что ты жив? А может, просто чтить твою память?
Что ж в груди-то так ноет?
– Да мне плевать, Люб. Замужем – не замужем. Ты все равно моя. Всегда была и будешь.
С этими словами он резко дергает меня за руку и впечатывает в свою грудь. Ладонь ложится на затылок и легонько сжимает хвост, пробуждая мурашки. Насыщенного цвета светлые глаза смотрят в самую душу. Кончик носа упирается в мой. Лбы соприкасаются.
– Ты только моя, слышала? Никогда в этом не сомневайся, – бормочет он мне в губы, а потом нежно касается их своими.
Глава 27
Я не даю углубить поцелуй, потому что… все это ощущается крайне неправильно. И Леша… он как будто чужой. Уже совсем не тот, какого я знала.
– Мы собирались к реке, – бормочу, отворачиваясь, и Аверкиев со вздохом выпускает меня из объятий.
Развернувшись, иду по направлению к реке, Леша рядом. Всю дорогу мы молчим. Мне надо это время в тишине, чтобы собраться с мыслями и наконец в полной мере осознать, что Алексей вернулся. Только я еще совсем не понимаю, что мне дальше делать с этой новостью и своими чувствами.
Придя на реку, я подхожу к знакомой огромной коряге и сажусь на нее, глядя на легкое бурление воды у самого берега.
– Где ты был? – спрашиваю, не глядя на Лешу.
Он приземляется рядом и пытается прижаться ко мне, но я слегка дергаюсь, ясно давая понять, что пока не готова к физическому контакту. Он тяжело вздыхает.
– В общем… я тогда тебя обманул. Я на самом деле связался не с теми людьми. Кроме того, что дружил с Лиховскими, я еще и… в общем, проворачивал с ними разные махинации. Ну и в какой-то момент мы свернули не туда. Решили, что нам все позволено, и перешли дорогу столичным бандитам.
– О, господи, – выдыхаю я.