Я тихонько смеюсь. Ну просто невозможно не заразиться их позитивом. А то, что они собираются снова навестить меня, очень радует. Мне так страшно остаться одной и потерять даже этот контакт.
— Ты не переживай — старушка ласково сжимает мою ладонь — Мы будем навещать тебя каждый день, пока не выпишут. Все равно по больницам мотаемся, диспансеризацию проходим.
— Спасибо вам огромное. Вы очень сильно меня поддерживаете, не позволяя скатиться в отчаянье — шепчу, смаргивая слезы.
— Не разводить сырость, девчата — строго командует Пётр Николаевич — Все хорошо будет.
Я вижу как старушка стирает слезы. Я совсем не хотела расстроить ее. Но едва я начинаю извиняться, как она тут же отмахивается, улыбаясь:
— Очень уж я чувствительная, не обращай внимание.
Они покидают меня, обещая вернуться завтра. Я засыпаю тревожным сном. Страх, что я никогда не вспомню, кто я есть, терзает до глубины души. Почему меня никто не ищет? Неужели, на всем белом свете, нет ни единого человека, кому я дорога? Почему меня никто не ищет?
Ещё через день моего пребывания в больнице, у меня состоялся разговор с врачом.
— Состояние здоровья стабильное, угрозы для жизни нет. Проблема с памятью это конечно серьезно, но ты должна понимать, что больше недели мы тебя здесь держать не можем.
— Но… Куда же я пойду? — панически всматриваюсь в лицо врача, будто надеясь, что он чудесным образом все это может разрешить.
— Будем надеяться, что до выписки найдется хоть один родственник или знакомый. А если нет — врач задумчиво поскрёб подбородок — Жаль, что в нашем городе нет гостиниц для женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию. Это бы очень помогло. Но есть приют для бездомных. Конечно, контингент там так себе, но это лучше, чем оказаться на улице. По крайней мере, еда и крыша над головой будут. А там… Может быть какие — то вести из полиции придут. Кто знает, вдруг найдутся твои документы.
— Я понимаю — прошептала тихо, борясь со слезами. Господи, неужели мне придется жить в приюте? И что вообще делать — без памяти, без документов, без копейки денег. А я ведь беременна…
Когда за врачом закрывается дверь, я падаю на кровать и реву в подушку. Мне очень страшно. Я не понимаю, за мне жизнь подкинула все эти проблемы, может я была плохим человеком? Может это карма такая за мое прошлое? И где отец ребенка, которого я ношу? Он меня бросил? Или меня вообще изнаси.…Нет, нет, нет. Даже додумывать эту чудовищную мысль не хочу. Этого не может быть. Наверняка меня кто-то любит и сейчас ищет.
Но неотвратимость моего переезда в приют для бездомных довлеет как дамоклов меч. Как же страшно. И от полиции никаких вестей.
Накатывает сильная безысходность. Я просто раздавлена обстоятельствами. Какая из меня получится мать, если я даже не в состоянии позаботиться о себе? Как я буду жить, когда родится малыш? Да его скорей заберут органы опеки, как сказала одна из медсестер. У меня ведь ни жилья, ни работы, ни имени даже нет.
Слезы текут безостановочно. Я не могу успокоиться, лишь сильней погружаясь в страшную реальность. Реву до тех пор, пока сил не остается.
Ближе к вечеру приезжает Лидия Григорьевна с мужем. Я рада их видеть, но моего морального духа не хватает, чтоб поддерживать даже видимость веселья. Я раздавлена и сломлена.
— Что случилось, детка? — старушка встревоженно всматривается мне в глаза.
— Меня скоро выписывают, а я до сих пор безымянная, без денег и жилья. Мне придется ехать в приют для бездомных, если я хочу выжить хоть как — то. А после родов заберут малыша, ведь я не смогу о нем нормально позаботиться — шепчу, и слезы наворачивается. Бабушка с дедушкой переглядываются, а потом она решительно пожимает мне руку и произносит:
— Мы тебя не бросим. Будешь жить с нами. Мы, конечно, не богаты, но оба получаем пенсию. К тому же, у нас свой огород и немножко живности имеется. Живем мы правда не в городе, а в селе — это в полутора часах езды отсюда. В больницу или роддом дед возить будет. Справимся, ты только не раскисай.
— Но… Вы ведь меня совсем не знаете. Зачем вам такая обуза? — шепчу потрясенно. Они хотят забрать меня? Боже, да я была бы счастлива. Успела за эти дни привязаться к ним, ведь они с такой добротой относятся ко мне.
— Глупости! Какая еще обуза? Помощницей будешь по хозяйству. От посильной помощи мы не откажемся. Не бойся, насильно заставлять тебя что — то делать не станем.
— Что вы, я даже не думала об этом — спешу заверить бабулю. Я очень благодатна ей за такое предложение. Наверное, это лучшее, что могло произойти со мной в этой ситуации.
— Вот и не думай. Спокойно долеживай оставшиеся дни, а потом мы тебя заберем. Глядишь, и документы найдутся. Дедов номер у полицейский есть, они обещали связаться с ним сразу же, как только появится информацию. Все будет хорошо, вот увидишь. И ребеночка вырастим, никто его не заберет.
