- Не изменится, - эхом отозвался Никлес. - Но поведаю я воистину странное, Джу, если не сказать больше. Ты спросил, как я мог приходить к тебе ребенком, в шесть лет, и мальчишкой в двенадцать? Мог, братец, мог! Потому что не год ты провел в этом дворце, не год ты проспал, а почти три с половиной десятилетия! - Джумин сделал жест изумления, но Никлес, наконец решившись, заговорил быстро, без пауз: - Ты лежал на постели в той же комнате, где очнулся, и дед Ги, а потом отец, в самом деле приглашали к тебе лучших целителей, но им не удавалось пробудить тебя. Тебе не вводили питательный раствор, ты в нем не нуждался... дважды в месяц слуги обмывали тебя, еще стригли ногти и волосы... волосы росли, но медленно... Слуги наши не болтливы, а целителен выписывали издалека, так что Хапай остался в неведении. Помню, когда мне стукнуло тринадцать, отец, отчаявшись, обратился в один эйпонский храм - кажется, в Глас Грома. Они прислали лекаря-майясца, настоящего мудреца, и он, поглядев на тебя, промолвил: пусть спит. Его душа в смятении. Когда минует должный срок, он проснется... Так оно и случилось, Джу, так и случилось!
Джумин машинально отхлебнул вина и сказал, усмехнувшись:
- Выходит, я и правда старше тебя, Никлес. Проспать три с лишним десятилетия... Великие боги! Ну и шутки происходят в этом мире! - Он задумался, глядя, как переливается вино в бокале, потом пробормотал: - Розовое из Одиссара... кажется, я его любил в прошлой жизни... Впрочем, не уверен. Скажи, брат, меня действительно нашли в ханайском порту? Кто? При каких обстоятельствах?
- Порт - выдумки. На всякий случай, для объяснений слугам и целителям. - Никлес встал и, сделав несколько шагов, остановился перед портретом Ги. - Тебя привез дед. Он ездил в Хинг, в княжество Джайна, где теперь наш юго-восточный филиал. Ездил по делам, а привез тебя. В закрытом ящике из сандала. Ты так благоухал! Это по словам отца. Я тогда еще не родился.
- И что же я делал в Хинге?
- То же, что здесь - спал. - Впервые за этот вечер Никлес улыбнулся. - Дед рассказывал отцу, а отец - мне, когда я повзрослел, что у джайнитов ты устроился с удобствами. Лежал в храме, и тебя считали святым или, возможно, богом. Да, богом! Самим Арсоланом!
- Почему?
- Хмм... Ну, ты красивый мужчина, братец, и походишь на эйпонца. Джайниты суеверны. Представь, что они могли подумать? Спящий не стареет, почти не дышит, и ему не нужны еда и питье... К тому же собой хорош... Несомненно, бог!
- И что же, они отдали меня без всякого сопротивления?
- Как бы не так! Дед хотел тебя забрать, но жрецы возмутились. Дед, похоже, уже собирался перебраться в Бихару, нанять там сотни три головорезов и отбить тебя вооруженной рукой... Но вмешался местный князь - сотрудничество с нашим Домом сулило ему большие выгоды. Князь урезонил жрецов, и ты поехал в Ханай в качестве подарка.
- В сандаловом сундуке, - уточнил Джумин с усмешкой.
Именно так. Где еще держать уснувшего бога? Разумеется, в ящике из драгоценного дерева. Хинг богат серебром и золотом, но они, в отличие от сандала, не благоухают так сладко.
- Джайниты говорили Ги, как я очутился в их святилище?
- Вряд ли. - Никлес пожал плечами. - Жрецы, возможно, знали, но отношения с ними накалились... сам понимаешь, приехал какой-то чужеземец и похитил их спящего Арсолана...
Осталось выяснить, зачем он это сделал, - задумчиво произнес Джумин. - Я имею в виду Ги. Не думаю, что он счел меня божеством.
- Об этом мне ничего не известно, брат. Помню только, что отец поминал о каком-то долге... И еще сказал однажды, что есть тайны, которые лучше предать забвению. Мол, героическая эпоха закончилась, и теперь миру нужны не герои, а работники - ученые, строители, пилоты, умельцы, что готовят программы для мелгов и машин Ута.
- Кто же я такой? - спросил Джумин, придя в замешательство. - Как и где прошла моя первая жизнь? Кем я был?
- Героем, если верить отцу, или самим Арсоланом. - Никлес снова улыбнулся. - Наш Банкирский Дом зовется издревле «Великий Арсолан». Предположим, дед, увидев тебя, решил, что ты подойдешь нам в качестве символа. Или же, как говорил отец, им двигало чувство долга и вера: несомненно, глава «Великого Арсолана» обязан вырвать солнечное божество из лап невежественных джайнитов.
- Версии не хуже прочих, - заметил Джумин. - Ты уверен, Никлес, что рассказал мне все?
Да, как было обещано отцу. Я исполнил его волю.
Наступила тишина. Джумин глядел на портрет старого Ги, и чудилось ему, что тот взирает на свое джайнитское приобретение слегка насмешливо: что, герой, я тебя озадачил? попробуй сам доискаться истины!., не все же тебе корпеть над тайнами долгожителей!.. Вспомнив об этом и о старинной рукописи, присланной Никлесом, Джумин очнулся от своих раздумий и сказал:
