Никлес откашлялся. Выглядел он так, словно растерял обычную уверенность, что было для него совсем не характерно. Хочет говорить о делах?.. - мелькнуло у Джумина в голове. Об отцовом наследстве и том, как его делить? И делить ли вообще?
Он отодвинул недопитый бокал и произнес:
- Брат, отныне ты - глава нашего Дома, и все, что связано с ним, в твоей власти. Если нужно засвидетельствовать это, я готов. Будет ли достаточно, если мы пойдем к Протектору и подпишем нужные бумаги? Или отец оставил какие-то распоряжения?
- Хмм... Да, оставил.
Голос Никлеса казался сдавленным, чуть ли не дрожащим.
Подождав немного и убедившись, что продолжения не будет, Джумин сказал:
- Отец отправил меня в Куат, приказав жить там до полного исцеления. Но прошли годы, а я так ничего и не вспомнил... возможно, уже и не вспомню. И вот я нарушил волю отца, приехал в Ханай - но мог ли я поступить иначе? Отца уже нет, а я обязан исполнить сыновний долг, проводить его в последнее странетвие...
- Долг ты исполнил, Джу, - обронил Никлес. - Я рад, что ты здесь, со мной.
Они помолчали. Хочет сказать что-то важное, но не решается, подумал Джумин, наблюдая за лицом брата. По его разумению важным было лишь одно - первая жизнь человека, которого звали теперь Джумином Поло. Очевидно, Никлес что-то расскажет ему и, может быть, прояснится, кто та женщина под вуалью... Просто незнакомка, чье внимание он привлек?.. Или бывшая возлюбленная?.. Возможно, жена, не устроившая по каким-то причинам семью ханайских банкиров?..
Он чувствовал, что Никлес в затруднении, и стремился ему помочь.
- Брат, ни ты, ни отец не говорили со мной о прошлом. Отец объяснял мне, что лекаря из Нефати этого не советовали, чтобы не возникло ложных воспоминаний. По их мнению я должен все вспомнить сам. Но, как было сказано, прошли годы и
ничего... Я думаю, какой-нибудь намек не повредил бы... - Опустив глаза, Джумин уставился в пол. - Скажи, в моем прошлом таится что-то постыдное? Такое, о чем ты не желаешь мне сказать?
Никлес всплеснул руками.
- Видят боги, нет! Почему ты так решил?
- Потому, что чувствую твои сомнения. А это на тебя не похоже.
Брат с невеселым видом покачал головой.
- Сомнения, да... Нелегко сказать близкому человеку то, что должен, что обещал отцу... А ты мне близок, Джу! Много раз я приходил к тебе, смотрел на тебя и думал: вот сейчас он очнется, встанет, заговорит и расскажет нечто чудесное... Мы возьмемся за руки, и я покажу ему наше жилище, и парк, и барса с Небесных Гор в зверинце, и розовых лизирских журавлей... А затем мы выберем самую большую и лучшую яхту из тех, что есть у отца, поднимем парус цветов Сеннама и поплывем на Дальний материк... или, возможно, на остров Ама-То... Трудно поверить, Джумин, но в детстве я был таким романтиком! И я был очень одинок. Мать рано умерла, отец вечно занят... Ты стал моим другом, Джу, моим единетвенным другом!
Брови Джумина поползли вверх. Никлесу стукнуло сорок, и в ето волосах уже мелькала седина, а лоб прорезали первые морщины. Романтика, парус цветов Сеннама, барс и розовые журавли остались в прошлом, в очень далеком прошлом!
- Ты приходил ко мне... приходил в детстве? - с изумлением вымолвил он. - Прости, брат, но это невозможно! Ты ведь старше меня!
- Если считать прошедшие годы, я не старше тебя, и ты мне не брат, - тихо пробормотал Никлес. И добавил: - А Катри Джума - да войдет он в чертоги богов по мосту из радуги! - не твой отец. Что, впрочем, не мешало нам тебя любить.
Джумин внезапно успокоился. Что-то такое ожидалось, и хотя он не мог утверждать, что воспринял новости равнодушно, однако волнения не испытал: Совсем другие чувства обуревали его - благодарность к Никлесу и Катри, любопытство и жадный интерес. Он был готов услышать любые откровения и поверить всему, что скажет Никлес.
Тот поинтересовался:
- Что ты помнишь, Джу? Вернее, что рассказывал тебе отец?
Меня нашли в порту, у яхтенных причалов, в полном беспамятстве. Никто не знает, что со мной случилось - целители толковали о внезапном стрессе, затмении разума и сонной болезни... Около года я пролежал в летаргии - здесь, во дворце, на внутривенном питании. Отец... - Джумин запнулся, - твой отец говорил, что за мной наблюдали лучшие лекари. Им удалось вывести меня из комы, но я ничего не помнил.
- Правды в этом немного. - Никлес покачал головой, плеснул вина в бокал Джумина. - Пей! Тебе необходимо подкрепиться. От того, что я должен рассказать, можно сойти с ума.
Но Джумин к вину не прикоснулся.
Я слушаю. Сказано в Книге Повседневного: боги говорят с юношей устами вождя, отца и старшего брата... Я уже не юноша, но ты попрежнему мой брат, а Катри Джума - отец. В наших отношениях ничего не изменилось, Никлес. И не изменится, о чем бы ты мне не поведал.
