Закончив Песню, он снова погрузился в тране. Джумину казалось, что теперь его забытье стало глубже, и темный занавес в его сознании раскрылся по другому - не отдернулся в стороны, явив ему реальность прошлого, а как бы растаял в пустоте. Картин, ставших уже привычными, он тоже не увидел - вместо них висело в черном бездонном пространетве нечто огромное, округлое, зелено-голубое, пересеченное серыми и белыми полосами. Этот объект выглядел очень странным - Джумину было ясно, что перед ним гигантский, невообразимых размеров шар, который должен представля ться ему диском, таким же, как солнечный и лунный, однако выглядел он как-то иначе, непривычно для человеческого глаза. Внезапно он понял, что смотрит на эту сферу со всех сторон, с множества точек зрения, смотрит десятками или сотнями глаз, окружающих шар и нацеленных на его поверхность. И хотя сам Джумин пребывал в неподвижности, эти глаза перемещались; управлять их полетом он не мог, но ощущал его как непрерывное стремительное скольжение. Они летели над...
Над планетой, догадался он. Голубое - океаны, зеленое - леса и степи, серое и белое - облака и снег на полюсах. Ои различал континенты, отчасти скрытые завесой туч: вытянутую с севера на юг ось Верхней и Нижней Эйпопны, огромный массив Азайи с притулившейся сбоку Рпканной, Лизир, похожий на склонившегося толстяка, и Дальний материк с цепыо крупных островов, что разделяли два океана. Знакомый мир, пришедший к нему в видениях!
Но почему в видениях?.. Едва он осознал, что смотрит на планету, как появились новые детали, нити пересекающих сушу дорог, извилистые ленточки речных потоков, города, прорисованные четкими контурами окраин или созвездиями огней. Огни напоминали, что половина планетарной сферы укрыта покрывалом ночи, но это не мешало видеть; сейчас ни мрак, ми облака и тучи не были помехой для Джу мина - вернее, для десятков или сотен глаз, которыми он обладал. Они пронизывали темноту и облачное марево, а вскоре он понял, что есть у них еще одна особенность: стоило сосредоточить взгляд на каком-то месте, и оно тут же приближалось, увеличивалось в размерах. Города распадались на кварталы, кварталы - на отдельные дома в окружении зелени, и можно было рассмотреть цветы и листья. Крохотный штрих в океане превращался в корабль, едва заметная прерывистая черточка - в состав одноколесника, крестик - в воздушное судно, а лица людей виделись яснее, чем на экранах связи. Джумин, потрясенный этим чудом, присмотрелся к снежному панцирю на севере Эйпонны и вскоре нашел поселение за ледяными стенами: низкий, длинный и широкий бревенчатый корпус с остроконечной заиндевевшей крышей, над которой торчали трубы и курились сизые дымы печей. В периметре стен обнаружился еще десяток построек, уже не из бревен, а из пластика, с широкими воротами, антеннами и мачтами, к которым сбегались провода; на взлетно-посадочной полосе стоял большой винтокрыл, и вокруг него суетились люди в тайонельской форме - кажется, заправляли машину горючим.
Другой покорный Джумину глаз показал самую южную часть континента - Холодный остров и пролив Шо-Кам, его берега с костями морских чудовищ, заросшие соснами холмы, плантации дынь и город у просторной бухты. В Куаге близился вечер; пестро разодетая толпа фланировала по набережной, площади и улице Сагамора Арг-ап-Капы, за столами харчевен, под трепетавшими по ветру тентами, сидели люди, двери лавок были распахнуты настежь, у причалов яхт виднелись группы женщин и мужчин, а несколько прогулочных суденышек уже скользили вдоль берега. Джумин осмотрел башни обсерватории, клинику Чечил Ку, сквер около банка и кабачок «Пестрый керравао», но своих приятелей не обнаружил. Дома Кадиани и Ирассы казались опустевшими, на крыльце Аранны висела вампа из перьев ворона - знак, что хозяин отсутствует, а в цветнике собственного хогана Джумина трудился садовник. Всматриваясь в панораму улиц, он недолгое время размышлял, куда исчезли его друзья, но мысль о них была мимолетной - его любопы тство возбуждало иное обстоятельство.
Откуда взялось это множество глаз? Где они находятся и что приводит их в движение? Как удавалось им видеть столь отчетливо, невзирая на тучи и ночную тьму? И этот эффект приближения, позволявший различить фигуры и лица, даже мелкие узоры на одежде... Чудеса, но совершенно не похожие на прежние картины, ибо не прошлое в них, а реальность! Не игры его памяти и не увиденное предками, а нынешний день и нынешняя ночь! Это было очевидно - глядя на жителей Куата, хозяев кабачков и лавок, команды яхг, целителей клиники, Джумин встречал знакомые лица если не сотнями, так десятками.
