Сбросив меховую куртку, Невара повернулся к тайонельскому форту, замер на мгновение и произнес лишь одно слово:
- Вооружайтесь!
Тайранта. Видения.
Джумин спал. Сон его был глубоким и полным странных видений; он то покачивался на палубе корабля, то сидел у водоема рядом с пожилым жрецом, пристально всматриваясь в воду, то шагал впереди шеренги воинов в шлемах и шипастых панцирях, то брел по тропическому болоту, выставив перед собой копье и ожидая нападения какой-то смертоносной твари. Картины сменяли друг друга, мелькали знакомые лица, маршировали армии, плыли корабли, вставали города, и всюду был он, в разных одеяниях, в разных краях и климатах, иногда вооруженный и закованный в броню, иногда в легкой шелковой тупике, или в меховом плаще, или в грубой рубахе из оленьей кожи.
Он бродил по нескончаемому лесу Сайберна, стоял на утесе у прозрачного озера Байхол, пировал в дворцах Лондаха, Росквы и Хайана, слушал, как щебечут птицы в Дельте Матери Вод, изнемогал от жажды в пустынях Бихары, высаживался на берега Лизнра и вел отряд по бесплодным жарким холмам в поисках алмазных россыпей. Многие люди являлись ему, и просыпавшаяся память снова и снова подсказывала их имена: могучий сеннамит с суровым лицом - Грхаб, его телохранитель и наставник в воинеком искусстве; щекастый, полный, с хитрым взглядом - браг Фарасса, коварный и завистливый; мужчина с резкими чертами, напоминающий сокола - другой его брат, велики/! воитель Джиллор; человек в убранетве сагамора - отец Джеданна; жрец, с которым он сидел у водоема - мудрый учитель Унгир-Брен; юный рыжеволосый воин - бритунец Ирас- са; старец на смертном одре - сын Джемпн, которого в Рпкан- не прозвали Строителем... Еще он видел многих женщин, тех, кош любил, и любивших его, видел Чоллу Чантар и Заренку, Иршо Арноло и девушку Мали с берегов Матери Вод, но раньше всех явилась ему красавица с глазами словно темные агаты. Теперь он вспомнил, как ее зовут - Вианна, его милая пчелка-чакчан, погибшая в Фирате... Виаппа, счастье ci о юности! Как в прежних видениях, губы ее шевелились, и он разобрал первые слова: возьми меня с собой... Вианна просила об этом, когда он уходил оборонять Фирату... И еще сказала... сказала...
Воспоминание оборвалось. Теперь привиделась ему Инкала, дворец сагамора Че Чантара и сам владыка Арсоланы, склонившийся над ларцом с яшмовыми шарами. Первый из них раскрылся огромной сферой, являвшей собою мир, его материки и океаны, реки и моря; во втором была заключена тайна с троения материи. То и другое казалось Джумину загадочным и удивительным - тому Джумину, что стоял в покоях сагамора и слушал речи Че Чантара. Но нынешний Джумин не удивлялся, ибо за четыреста с лишним лет, минувших с той поры, мир исходили и облетели от полюса до полюса, и разум человека овладел такими тайнами, что даже Великой Пустоте пришлось немного потесниться. Эта мысль пришла к Джумину в его сонном забытьи, и память тут же откликнулась: он увидел эммелитовый Двор под Росквой, хоган старого Леха Менгича, двух его учеников, хлопочущих над установкой с икс-лучами, и Нево Ах-Хишари, совсем еще юного, с бледным от возбуждения лицом. Миг, и он опять увидел Нево, но уже старика: великий конетруктор стоял на полигоне в россапнекнх лесах, наблюдая, как готовят к полету ракетный корабль. Первый старт в Великую Пустоту... - вспыхнуло воспоминание. Кораблем управляла машина Ута, по тем временам примитивная, но он вышел на расчетную орбиту, сделал несколько витков и сгорел над Бескрайними Водами. Потом полетели люди. Нево не дожил до итого дня, но он, Джумин, смотрел с замиранием сердца, как три ракеты поднялись на огненных столбах и исчезли в небесной синеве. Три корабля, таких хрупких, таких небольших, что в каждом поместился лишь один пилот... День Ясеня Месяца Плодов, год тысяча девятьсот восьмой от Пришествия Оримби Мооль... Кажется, он плакал от радости и плакала Чени, а потом сказала: милый, мы вместе столько лет, по я впервые вижу твои слезы...
Чени! Сон мгновенно перенес его в Нолан, на холм с дворцами халач-вииика. Приняв обличье старого учителя Баратцу-Има, он сидел в уютном хогане напротив Чени, расказывая ей о странетвии через Бескрайние Воды, свершенном с кейтабцем О’Каймором. Он говорил, она слушала, а в цоланекой гавани дожидался корабль, судно, на котором они уплыли в Сериди. Год тысяча восемьсот тридцать восьмой, - всплыло в памяти, - год, когда он ее нашел, а потом едва не потерял... Но до этого они были вместе долго, так долго, как длится жизнь светлорожденного! Он надеялся, что уйдет в Чак Мооль вместе с Айчени, но ошибся; казалось, пришел ее срок, а сам он не чувствовал даже признаков увядания. И тогда она его покинула... Покинула, хотя клялась никогда не покидать! Ушла ночью, тайком, оставив записку... Только одна фраза была в том письме: не хочу, чтобы ты видел меня старой...
