– Естественно, – она фыркнула. – Ты бы видел себя со стороны. Слишком идеальный. Без магии такого точно не добиться, – спор помог ей взять себя в узду, поэтому он решил подыграть собеседнице.
– Так, и, если я выполняю условия твоего предложения, что мне за это будет?
– Как, что? Я пойду с тобой сегодня в кино. А ты что подумал? – в голосе слышалось наигранное удивление.
– Я рассчитываю, как минимум, на совместную готовку ужина. Каждый день готовить самому для меня будет пыткой, – его голос всегда звучал слишком серьёзно, будто он никогда не мог расслабиться, а ей сейчас только это и было нужно.
– Если ты не боишься отравиться, тогда я могу попробовать.
– Я могу съесть крысиный яд, и мне ничего не будет. Хочешь, продемонстрирую? —Андреас вытянул вперёд ладонь, будто собираясь что-то призвать.
Микаэль положила сверху свою руку, препятствуя, как она думала, исполнению его прихоти. Однако, он именно этого и ждал —Андреас тут же переплёл их пальцы.
– Никакого яда, вдруг на меня попадёт, когда ты будешь корчиться в смертельных муках. Вчера мы выяснили, что умирать я ещё не готова. Поэтому, давай как-нибудь в другой раз.
– Так и быть, продемонстрирую, когда ты сама попросишь. Мы же договорились, – он подмигнул ей и ускорил шаг.
Откладывать неизбежное смысла не было.
В знакомой с детства квартире витал крепкий запах алкоголя. Разговор обещал быть коротким, если он вообще мог состояться в таких условиях. Ещё было слишком рано для разгара веселья, поэтому Микаэль удивилась тому, что услышала, как женщина плачет на кухне под радио. Они разулись и вошли внутрь, вместе пройдя в её комнату. Андреас помогал связать книги, которые могли пригодиться в университете, пока Микаэль собирала необходимые в первое время вещи. Она направилась в ванную, намереваясь забрать уходовые принадлежности, где и столкнулась с заплаканной матерью.
Мария увядала с каждым годом, теряя свою былую красоту, в чём и винила свою дочь с самого рождения. Длинные чёрные волосы небрежно свисали вдоль лица, путаясь на затылке. Одета женщина была в старый потёртый халат, который в это время обычно уже сменялся на что-то более нарядное. От неё резко пахло алкоголем, серые глаза, будто затянутые дымкой, с недовольством следили за действиями дочери.
– Опять ты… Ик… Сколько можно… Ик… Убирайся с глаз моих долой! И чтобы больше не появлялась тут, пока твой папаша не припрётся! —женщина снова замахнулась, рассчитывая дать дочери оплеуху, но у неё не получилось совершить задуманное
Её руку перехватил бледный рыжий парень с чёрными глазами. Ему хватило одного взгляда, чтобы ноги женщины подкосились, и вся агрессия испарилась, сменившись страхом. Микаэль, сжавшаяся в ожидании удара, удивлённо смотрела на происходящее. Андреас кивнул своей спутнице в сторону двери, отправляя собирать вещи дальше. Он взял Марию под локоть, уводя в другую комнату. Там, на расстеленном диване, спал мужчина, уже знакомый ему по вчерашним воспоминаниям Микаэль.
– Вы ещё нескоро увидите свою дочь, – ей было страшно смотреть на него. – С ней будет всё хорошо, хоть вам и плевать. Не лезьте в её жизнь, забудьте, что вообще когда-то имели право распоряжаться ей, – он говорил очень твёрдым и спокойным голосом, усаживая женщину в кресло, заваленное одеждой. – Когда вернётся её отец, мы сами обсудим с ним наступившие перемены. Теперь вашему образу жизни никто не помешает. Наслаждайтесь, – на этих словах он вышел из комнаты и притворил за собой дверь.
Мария с ненавистью смотрела ему в след. На диване, издав громкий храп, проснулся гость. Вчера они сильно повздорили, потому что ему очень понравилась Микаэль. Он весь вечер сравнивал мать и дочь, жалея о том, что Мария потеряла столько красоты в свои годы. Всё, что она хотела, откатить время на девятнадцать лет назад и сделать другой выбор – не выходить замуж, не рожать ребёнка и просто наслаждаться жизнью без всяких обязательств. Ей была противна жизнь, и то, что она сделала с ней. Женщина лишь надеялась, что ещё не всё потеряно. Она твёрдо решила оборвать свои мучения и начать жизнь с чистого листа, потребовав у мужа развода.
