— Хлеб? — переспросил он, в недоумении глядя на портрет. Наверное, представлял, как это из бумаги хлеб получится. Я знала, у Игоря проблемы с умственным развитием, и поэтому по полочкам разложила, как он в будущем подрастёт и будет зарабатывать деньги. При этом добавила, каждый труд оплачивается, Игорюшка, а значит, завтра я принесу тебе вознаграждение. Глаза у него загорелись, обрадовался. Не знаю, правильно я поступила тогда или нет, но на сегодня думаю, что правильно. Придя домой, Игоря творчеством мы любовались с мужем, показала соседке, та тоже удивилась. Вот талант-то! И что я только не передумала, что подарить ему в подарок за работу, но всё же решила дать деньги — три рубля. А получала я на тот момент около восьмидесяти рублей. Так что для Игорька три рубля это большие личные деньги.
— Нет, не надо, — отказывался он от трёх рублей, но глаза выдавали.
— Мы же договорились, каждый труд оплачивается. Только потрать их с умом, на дело.
Много ещё чего я тогда сказала ему поучительного.
Как и на что он их потратил, я узнала спустя годы. Делопроизводителем долго не работала, вскоре мы и вовсе уехали в Томск. И однажды на центральном рынке подошёл ко мне парень, рослый, красивый, спрашивает:
— А можно я вас нарисую, нарисую ваш портрет? — В этом статном красавце я сразу узнала Игоря.
— Игорь! Помнишь ли ты меня, Игорь?!
— Помню, я вас никогда не забывал! Я всегда о вас вспоминал. Вы тогда мне на многое открыли глаза. Ваша беседа со мной и наставление дали мне хорошие плоды. Это мой хлеб, указал на портреты и полотно, которое лежало у него в объёмном пакете.
— Я всегда вспоминаю те три рубля, которые вы мне дали.
— За работу дала, а не просто так, — улыбчиво подытоживаю, а в глазах наворачиваются слёзы. Он меня узнал, он выбрал верный путь, он не споткнулся!
— Но те три рубля для меня сыграли большую роль и ваша беседа со мной, а ведь кто я тогда был, — Игорь махнул рукой, натянуто улыбнулся. Я понимала, ему не хотелось окунуться в то, серое детство, ворошить прошлое. В то, что он ребёнком испытал, пережил… Описывать не буду, просто не имею права, со мной делился многим, но его тайну похороню в себе — обещала. Вижу, чего достиг, искренне им восхищаюсь, а Шуркин портрет стоит на моём письменном столе и всегда напоминает о том сорванце Игорюшке. Нашёл себя в жизни, невзирая на все перипетии.
В пятом классе учился Максим, когда местные учителя решили перевести его в школу-интернат. Желания поехать из родного посёлка в другой район и, конечно же, в чужую школу у него не было. Но Максимку об этом никто не спрашивал. Так решили, так надо…
— Езжай, сынок, там тебе будет легче, школьная программа проще, — а что ещё оставалось сказать матери, когда сама чувствовала, что сыну тяжело даётся учёба. Во многом винила себя и судьбу, которая ей досталась.
Максим был отнюдь не первым ребёнком, жили скромно, муж получал крохи, да и сама Галина Васильевна не успевала выйти из декретного отпуска, как снова ждала пополнение. На сей раз, взвесив всё за и против, учитывая семейные трудности, на малом сроке хотела избавиться от нежелательной беременности, и в этом ей поспособствовала соседка, подсказала, как и что можно сделать, минуя больницу. Всё так и сделала Галина Васильевна, как сказала соседка, хотя самой очень было жалко избавляться от зародившегося в ней человечка. Гадала, мучилась, кого же она лишает жизни дочку или очередного сыночка. Но малыш оказался живчиком, и несмотря ни на что, он всё-таки появился на свет.
— Видать так Богу угодно, — решила Галина Васильевна, но чувствуя за собой вину, старалась уделять больше внимания Максиму. Он рос шустрым, добрым, отзывчивым, работящим, единственное, что ему не давалась, это учёба.
Трудно привыкал к новой школе, к своим сверстникам, его то и дело обижали старшие дети, изгалялись над ним за его мягкий характер, но он никогда никому не жаловался. Терпел. Встретилась как-то с ним и разговорилась, парень как парень, красив собой, воспитанный, он тогда только что из армии пришёл. Где служил, так и не спросила, в стройбате где-то. Но достойно, нет, он не хвалился сам, а вот его мама мне рассказывала, как однажды из армии пришло похвальное письмо от командира. Даже в газетке об этом писали. Спрашиваю у Максима, когда жениться будешь, на свадьбу пригласишь?
— Нет, — отвечает серьёзно, — я жениться не буду, а ребёнка из приюта возьму.
Сильно я тогда удивилась его ответу.
— Чудной ты какой-то, Максим, — рассмеялась в лицо.
