Ужас! Желудок скрутило от судороги. Рядом дикарь большим топором отрубил кисти ещё живому харкающему кровью менгу. Другой дикарь вытряхнул содержимое мешка прямо на грудь убитого и принялся копаться в личных вещах уже мёртвого владельца. Раздетые и поруганные трупы поволокли с громким гоготом. Точно зажарят и съедят!
Дрира вытолкнул перед каким-то дикарём. Здоровенный такой. Лицо бритое, волосы коротко стрижены, на руке болтается тёмно-синий браслет. Наверно это главарь банды. На дикаре грязная куртка с медными бляхами, штаны и сапоги из шкуры оленя. Глаза пронзительные, безумные. Атаман дикарей с ног до головы забрызган кровью.
Вот один из людей вышел вперёд и пронзительно загоготал. Грязный палец больно ткнулся в грудь. Дрир замер на месте, ужас сковал сердце льдом. Из длинной тирады ничего не понять. Главарь дикарей нахмурился. Не обращая внимания на приспешников, вожак подошёл вплотную.
Атаман дикарей схватил руку и с интересом уставился на раскрытую ладонь. Дрир невольно подался назад, но в спину тут же ткнулись кулаки приспешников. Вдруг главарь нагнулся, схватил за голень и резко дёрнул на себя. Дрир спиной назад повалился прямо на дикарей.
Сейчас укусит! Стрельнула в голову паническая мысль. Вместе с ней улетело сознание.
Ну вот и всё. Саян вздохнул полной грудью. Последний менг попытался было спастись бегством, только новобранцы из последнего призыва от души нашпиговали его стрелами. Окончательно рассвело. Ещё немного и на голубой небосклон поднимется прекрасная Гепола. На делянке неистово скачут победители, хохочут во всё горло и размахивают топорами. Саян подошёл к задранному носу ладьи. Ноги заплетаются, будто бухал дня три, не меньше.
— Соплеменники!!! — Саян гаркнул во всё горло.
Шум на делянке моментально стих. Десятки глаз уставились на него.
— Мы их… Сделали!!!
— Да-а-а!!!
Восторженный рёв взрывной волной прокатился по сонной реки.
— Мы их… Сделали!!!
— Да-а-а!!! Да-а-а!!! Да-а-а!!!
Сподвижники едва не взорвались от восторга и в ещё большем возбуждение запрыгали по делянке. В воздух взлетели топоры, ножи, щиты и даже отрубленные кисти менгов. Всё быстрей и быстрей, втягиваясь в единый ритм, воины загомонила:
— Са-ян!!! Са-ян!!! Са-ян!!!
— Да-а-а!!! — Саян крутанул над головой окровавленной катаной.
Впервые в истории, впервые на этой планете, вместо богатой добычи проклятые менги нашли в лесах людей собственную смерть. Мистический страх перед пришельцами с юга, что так долго сковывал сознание охотников, рухнул раз и навсегда. Отныне и во веки веков люди будут бить незваных гостей. Жестоко и беспощадно.
Далеко не сразу безумство и всеобщая эйфория сошли на нет. Первобытные люди выплеснули наружу восторг, накричались в волю и, наконец, вернулись к самой приятной части выигранного сражения — к сбору трофеев.
Саян присел на отполированную до блеска скамью для гребцов. Длинные вёсла аккуратно сложены вдоль борта. Отныне им не суждено черпать речную воду. Эта большая лодка причалила к берегу в последний раз.
На делянке среди тлеющих костров царит весёлое возбуждение. Молодые воины обыскивают трупы поверженных врагов. Наиболее дальновидные добивают раненых и собирают самые ценные трофеи — четырёхпалые кисти. На следующем Большом сборе немало зловещих рук полетит в жертвенный огонь перед Вемом-защитником, а племя пополнится новыми полноправными мужчинами, охотниками и воинами.
— Умелец! Умелец!
Донеслись с берега возбуждённые голоса. Саян поднял голову. У борта столпилась группа парней. Самый бойкий подскочил к подножью трапа, утус Аш, из второго взвода.
— Менга нашли! Живого! — торопливо выпалил Аш.
— Где он? — Саян тут же сбежал по трапу на берег. — Давайте его сюда.
С задорным хохотом парни вытолкнули вперёд пленного.
— Это я его нашёл! — Аш ткнул пленного пальцем в грудь. — Смотрю, мешок валяется. Я его копьём тюк, а он как заскрипит, заохает, зашевелится, значит. Думаю, что такое? Одёргиваю шкуру, а на меня эта морда как уставится. Я тут понимаю — менг! Живой! Видать, от страха в мешок залез. Я его наружу выдернул. А тут ребята подбежали. Смеются. Щупают его, будто девка какая. А я им говорю — Умельцу показать нужно! Мало ли что? Он знает. В горячке боя всех перебили. А у этого ни царапины.
Саян молча выслушал торопливый рассказ подчинённого. Пленный — очень, очень хорошо. Молодой совсем, лет семнадцать, от силы двадцать. Невысокий и тощий. Рубашка из грубой шерстяной ткани с короткими рукавами болтается на тонких плечах. От страха пленный обмочил короткие штаны самым позорным образом. А вот и знаменитая четырёхпалая рука. Саян ухватил пленного за кисть.
Непривычная, нечеловеческая рука. В тот раз, двенадцать лет назад, так и не успел толком рассмотреть её. Зато теперь… Саян повертел раскрытую ладонь менга туда-сюда.
