— Придётся, — Саян печально вздохнул. — Было бы здорово повесить этот знатный трофей в доме над столом, но люди Звёздной Рыбы не простят мне такого святотатства. Война закончена. При заключение мира Звёздная Рыба получит их обратно вместе с окровавленным топором, а за нами останется медный рудник.
Этот знатный трофей вместе с мешком утуса Гетвака, — Саян затолкал стрелу обратно в футляр, — отдашь ты, Орон. Ты его убил, тебе и слава. Хотя…, - Саян бросил взгляд на медный топор убитого, — оружие и кисти рук тоже твои. Держи.
Саян протянул Орону символы власти Верховного Вождя.
— Благодарю, Умелец, — Орон сгрёб топор и футляр со стрелой.
— Не стоит, — Саян поднялся на ноги. — Сегодня ты славно дрался.
Тихий шипящий звук резанул по ушам, Саян резко обернулся. Рядом, на свою беду, шевельнулся раненый. Лежащий охотник изошёл хриплым кашлем, на траву упала красная пена. Трупы сородичей прикрыли его, в горячем бреду вражеский воин не заметил двух победителей. Впрочем, Дар Создателя превратился в длинный кинжал, закат Геполы он не увидит в любом случае.
— Ладно, хватит болтать, — Саян взмахнул длинным кинжалом, — давай за работу.
Тёмно-синее лезвие полоснуло раненого по горлу. Судорожно дёргающийся кадык распался на части. Последний всхлип, раненый умолк навсегда. Саян стряхнул с клинка капельки крови. Кажется, вон тот ещё живой.
Такова сущность первобытной война: по-своему благородна, неписанные правила соблюдаются свято, но, воистину, первобытная жестокость. Пленные, а тем более тяжело раненые, победителям ни к чему. Рабов у охотников нет, а продать военнопленных в далёкие страны не получится. Ничего личного, только суровая необходимость.
Подошли ещё трое парней из отряда. Все вместе они быстро добили раненых, собрали кисти, оружие, редкие золотые украшения и прочие трофеи, которые представляют хоть какую-то ценность. Глумиться над трупами или раздевать их до последней набедренной повязки не принято. Этой ночью охотники Звёздной Рыбы вернутся на поле боя. Крадясь в темноте, словно воры, они унесут убитых. Не дело оставлять тела сородичей на поругание падальщикам. Охотники Звёздной Птицы сделают вид, будто ничего не видят и не слышат. Всё согласно заветам предков.
В лагере на берегу ручья кипит лихорадочная деятельность. На кострах в закопчённых горшках греется вода. Чтобы смыть кровь, промыть раны и постирать заляпанную одежду нужно много горячей воды. Возле самой большой палатки лежит особенно много раненых. Во дела? Саян потёр кулаком глаза, утус Тач здесь за главного.
Молодой охотник склонился над очередным раненым. Тач уверенно колдует над раной. Ягис и Ансив помогают ему, друзья буквально навалились на раненого. Прижатый к земле охотник слабо шевелится, желтоватые зубы в бессильной ярости жуют изрядно измочаленную веточку. Раненый упорно пытается скинуть с себя мучителей, но лишь беспомощно елозит ногами. Саян присел рядом.
Тач присоединился к отряду последователей два года назад. Откровенно говоря, махать топором и держать щит прямо у него получается паршиво. Да и научиться отличать правую ногу от левой у него упорно не получается. Зато на занятиях по медицинской подготовке он наловчился накладывать давящие повязки, кровоостанавливающие жгуты и сшивать раны. Саян научил его всему, что только знал сам и смастерил специально для него набор хирургических инструментов. Но только сейчас, наблюдая за работой Тача со стороны, наконец дошло, насколько же ученик превзошёл учителя.
Штопать порезы и вытаскивать стрелы Саяну приходится постоянно, однако он так и не решился связываться с ранениями брюшной полости. Так это: сшить кожу на распоротом животе, а дальше уповать на помощь Леи-целительницы да милость Великого Создателя. Тач пошёл дальше, намного дальше.
Сквозь распоротый бок выступают внутренние органы. Невероятно! Саян склонил голову. Изогнутой иглой Тач уверенно сшивает разорванную кишку. Аккуратный шов протянулся сантиметров на пять. Ещё немного и можно будет сшивать кожу. От раны, от разорванной одежды и рук Тача несёт чистым спиртом. Какие ни какие, а шансы у раненого есть.
— Чем его так? — Саян прижал голову раненого к земле.
— Ясно дело чем, — буркнул Ягис, — медным топором.
— А что он так дёргается? Мологан давали?
— Кончился мологан, слишком много раненых, — пояснил Ансив.
— Проклятье, — тихо ругнулся Саян.
Давно пора заводить полноценную медицинскую службу и стратегические запасы. Прошлой зимой Саян нагнал по больше спирта, заготовил пару литров обезболивающей настойки мологана и целую кучу перевязочных материалов. И всё мало.
— Спирт остался? — спросил Саян.
— Вон, — Ансив показал глазами на кувшин с узким горлышком, — на донышке. На Вождя много ушло.
— Так это утус Терш? — Саян на миг оторвал ладони от лица раненого.
— Он самый, — Ягис кивнул.
— Заткнитесь! — одёрнул Тач. — Мешаете.
