Плохо. Бывалые сидельцы так не отвечают, их жизнь научила осторожности. А это – быдло даже по меркам преступного мира. Силы много, понтов немерено. Такие живут ярко, но недолго.
А дяде Раулю ждать надоело. Встал из своего угла, сделал шаг, протянул руку. Огромный, потный, тупой. Уверенный в своей неуязвимости.
Удар!
Точнее, тычок. Легкий, мгновенный, почти незаметный. Гвоздем в горло, точно в сонную артерию, из которой струей брызнула кровь, черная в полумраке камеры.
Покойник еще пытался зажать рану, что-то прохрипел, но это ненадолго. Вот он падает, еще булькает, сучит ногами. Все, отошел.
А страшный юнец спокойно садится на корточки, брезгуя приближаться к товарищам трупа, и равнодушно интересуется:
– Кто-то хотел быть следующим?
И вот это проняло. Кто-то бросился к двери, застучал, закричал: «Убили! Спасите!» Кто-то просто прижался к стенам, не для того, чтобы убежать, но чтобы хоть на волосок быть подальше от этого звереныша, в динарий не ставящего ни свою, ни чужую жизнь.
Щелкнул засов, повернулся ключ, и в камеру вошел полицейский капрал с факелом в руке. Его коллеги остались в коридоре, готовые к любым пакостям со стороны заключенных.
– В чем дело?
Вместо ответа арестанты указали па лежащий в луже крови труп.
– Кто его?
Все показали на сидящего на корточках у стены молодого человека, которого, казалось, происходящее вокруг вообще не интересовало.
Полицейский подошел к нему.
– Встать!
Юноша встал.
– За что задержан?
– Не знаю. Шел по улице тихо, никого не трогал. Был остановлен патрулем, доставлен сюда.
– Как звать?
– Поль Пифо. – Виконт решил назваться именем, под которым жил в этом городе в прошлом году.
– За что?
– Что – за что?
– За что убил, спрашиваю.
– Я?! Спаситель с вами, господин полицейский, как я мог? Такого здорового! Да и чем?
– Умный, значит? – Полицейский недобро улыбнулся. Потом схватил за шиворот, буквально выбросил в коридор, в руки коллег. – Этого в мой кабинет и свяжите хорошенько, чтоб не сбег. Камеру обыскать, труп убрать. Этих, – он кивнул в сторону вжимавшихся в камерные стены заключенных, – допросить.
И ушел, почесывая в затылке, прикидывая, что и как будет докладывать начальству. Полиция – не тюрьма, здесь такого давно не бывало, а может быть, и вообще никогда. Чтобы пьянь и рвань, которых в камере и держали-то день-другой, перед тем как оштрафовать или отправить уже в настоящую тюрьму, друг друга убивать стали.
Хорошо хоть смена кончается. Кто там сегодня в ночь? Мальчишка Ферье? Вот пусть он и разбирается.
Капрал полиции Ферье входил в здание полиции, как всегда, уверенно, грозно поглядывая на подчиненных. По мнению последних, у молодого человека, которому богатый папа попросту купил звание капрала, получалось забавно.
Но, поскольку Ферье оказался смышлен, без нужды никого не шпынял, а иногда мог и выставить подчиненным бутылочку вина, все прятали улыбки и дружно делали вид, что боятся грозных взглядов.
Только в этот раз в здании царила небывалая суета. Куда-то тащили каких-то оборванцев, слышались глухие удары и вскрики – звуки, не редкие в этом богоугодном заведении, но и не столь частые. Все-таки без особой нужды бить задержанных было не принято. А тут лупят сразу… да, не меньше чем троих.
Однако веселая предстоит ночка, сразу понятно.
Подошел к капралу, сдававшему дежурство.
– Что здесь происходит?
– На, читай. – Тот пододвинул подробный рапорт аж на полторы страницы.
Ферье сочувственно покачал головой: столько написать за раз – это был поистине эпический подвиг для этого аккуратного и исполнительного деревенского парня.
Да, писался рапорт тщательно, даже складно получилось, но все равно бестолково.
– То есть кто-то проткнул горло бугаю Раулю? На глазах десятка его подпевал? А чем проткнул? Пальцем?
– Нет, пальцы у него чистые были. – Иронию капрал воспринял всерьез. – И вообще, это не наше с тобой дело, пусть начальство разбирается. Кстати, вон он, душегуб, поволокли болезного.
По коридору двое полицейских тащили под руки избитого… Твою ж сестру! В кровавых синяках, сломанным носом и выбитыми зубами, но это был… Поль Пифо! Тот самый, который в прошлом году участвовал в поимке островных шпионов, о котором сержант Тома такое рассказывал!
Подойти, поговорить? Надо, душа даже не просит – требует помочь! Только как? Рассказать своим о том, о чем было приказано молчать? Не под страхом, под ужасом наказания? Да и поверят ли? Даже если поверят, начнут проверять. У кого? Как долго? Демон, что же делать? Что делать-то?
Кто знает о Поле?
Де Камбре далеко. Поль точно его человек, даже отец недавно парню помогал, правда, так и не сказал в чем. Мол, не его полицейского ума это дело.
К коменданту порта или гарнизона? Самое то. Нет, человеку королевского интенданта Пикардии они, конечно, помогут. Только не родился еще военный капрал, который ради полицейского капрала потревожит сон не то что вице-адмирала или полковника, но даже и своего сержанта.
А кого пропустят?
Точно!
