— Ваши, да и старые наши никаких проблем не составят, — ответил я. — Их броня пробивается с любого ракурса. А вот вашим в ответ придётся искать уязвимые места. Это всё-таки уже сверхтяжёлый класс, пусть и его нижняя граница.
— То есть вы хотите убедить меня, что ваша новая техника полностью превосходит нашу? — пытливо посмотрел на меня император.
— Я ни в коем случае не пытаюсь вас в чём-то убедить, ваше величество, — со всем возможным уважением ответил я. — Зачем мне это? Я всего лишь отвечаю на ваши вопросы.
— И тем не менее всё это выглядит как угроза.
— Совершенно никакой угрозы, ваше величество, мы миролюбивое государство. Уверяю вас, князь Яромир всегда стремится решать все вопросы миром. А что касается империи, то мы рассматриваем вас если и не как друзей, то уж точно как добрых соседей.
— Но при этом ведёте разговоры о первом ударе и захвате Ливонии, — усмехнулся император.
Вот так политики небрежно спускают в канализацию своих шпионов. Об этом он мог узнать только из моего разговора с Бернаром, но Бернар только что уехал, и ещё не мог доложить о нашем разговоре. Да он и не помчится докладывать по своей инициативе — для этого императору или Оттону придётся его вызвать и расспросить. Так что ниточка совершенно однозначно ведёт к тому клерку, не помню, как его там зовут. Но император об этом клерке и не слышал, а если бы даже и слышал, то вряд ли стал бы задумываться. Печальна доля шпиона, которого за верную службу между делом сдают свои.
— Интересно, от кого вы могли услышать о таких разговорах, — вежливо удивился я. — Но всё же вам доложили неточно. Речь шла не о первом ударе, а об упреждающем ударе в ответ на концентрацию имперских войск на наших границах. Согласитесь, ваше величество, что это совершенно разные вещи.
— Смотря что считать концентрацией, — проворчал он.
— Прибытие к границе заметного количества новых соединений, — пожал я плечами. — Какие здесь могут быть разночтения?
— Не всё является тем, чем выглядит, — немного туманно заявил он. — Не стоит всё толковать в самом плохом свете.
— Со всем уважением, ваше величество, — покачал я головой, — довольно странно слышать это от императора. Когда дело касается безопасности государства, властитель обязан предполагать самое худшее.
Конрад с досадой вздохнул. Я никак не мог разобраться в его эмоциях. Было совершенно ясно, что ему категорически не нравится появление у нас новой техники, но при этом разговор о захвате Ливонии у него никаких эмоций не вызвал. То есть в нападение княжества он не верил совершенно, но при этом идея нашего упреждающего удара в ответ на концентрацию имперских войск вызывала у него острое неприятие. Неужели они в самом деле решили напасть? Из его эмоций это совершенно не следовало, и я окончательно запутался.
— А лёгкие бронеходы вы тоже заменяете на новые? — спросил он, уходя от темы войны.
— Да, но в ограниченном количестве. Немного неожиданным оказалось то, что наши сверхтяжи вполне успешно могут выполнять и задачи лёгких, так что Ратный приказ сейчас размышляет, нужны ли нам лёгкие вообще. Скорее всего, это будет решаться по результатам опытной эксплуатации.
В том мире танки тоже ведь в конце концов пришли от огромного зоопарка к единственному классу основного боевого танка. Лёгкие и средние танки в конечном итоге оказались не нужны. Так что скорее всего, наш четвёртый механический в результате станет монопольным производителем бронеходов, разве что я поведу себя неверно, и князь прикажет развернуть дополнительное производство где-нибудь ещё.
— И каков радиус боевого применения у ваших бронеходов?
А император, похоже, неплохо разбирается в тактике бронированной техники. Впрочем, для императора, который изначально настраивался на завоевания, трудно ожидать чего-то другого.
— Вы имеете в виду радиус применения до остановки на охлаждение псевдомускулов, ваше величество? Это зависит от задачи. Например, в задаче преследования, которая подразумевает максимальную скорость движения, этот радиус составляет десять вёрст. Это примерно пять рейнских миль. А для уставной маршевой скорости бронепехотного соединения этот радиус увеличивается вдвое.
— Изрядно, изрядно, — пробормотал он. — То есть ваши бронеходы спроектированы для прорыва обороны и преследования отступающих частей?
— Любая боевая машина спроектирована в том числе и для прорыва обороны, — пожал плечами я. — Это одна из двух основных задач вооружённых сил. Если же вы имеете в виду какую-то конкретную оборону, то, насколько мне известно, у Ратного приказа таких планов нет.
— Вы же сами только что сказали, что властитель обязан предполагать наихудший вариант, — проворчал он. — Скажите, барон — вы ведь, кажется, встречались с моим братом?
— Если вы имеете в виду Оттона Баварского, ваше величество, то да, мне довелось иметь беседу с его высочеством.
— У меня один брат, — хмыкнул император. — Да, я имел в виду его. Знаете что, барон — съездите в империю, поговорите с Оттоном. И ещё, пожалуй, вам стоит встретиться и с Дитрихом — с ним вы тоже знакомы, он вас примет.
