— Князь Яромир одобрил поставку вам боевой техники, так что если вы по-прежнему заинтересованы, то я готов прислать к вам своих представителей для подготовки договора. Поставки мы сможем начать немедленно после подписания.
— То есть князь Яромир уверен, что я собираюсь с ним воевать, но при этом готов поставить мне боевую технику?
— Договор будет обязательно включать пункт о неприменении поставленной техники против русских княжеств, — пояснил я.
— И вам будет этого достаточно? — с любопытством спросил Дитрих. — Император ведь может забрать своё слово обратно — так же, как дал.
— Любой может забрать своё слово обратно, вплоть до последнего нищего, — пожал плечами я. — Если его устраивают последствия. Кого-то они действительно устраивают.
— И какими же эти последствия будут для меня? — слегка нахмурился император.
— Ответьте на этот вопрос сами, ваше величество, — развёл руками я. — Вы гораздо лучше меня представляете, какими будут для вас последствия, если вы вдруг объявите, что ваше слово ничего не стоит.
— Гм, — неопределённо хмыкнул Дитрих, покрутив головой. — Хорошо, присылайте своих людей с договором.
Собственно, всем нам здесь, включая императрицу, очевидно, что император своего слова не нарушит. Последствия для него будут достаточно серьёзными — это ведь только выборный политик может свободно относиться к своему слову. Все давно привыкли, что разные избранники легко и без раздумий врут, и никто не ждёт от них, что они будут говорить правду или сдерживать свои обещания. Императору сложнее — он не уйдёт через четыре года в небытие, и поэтому подобную роскошь позволить себе не может.
— Что-то ещё? — спросил император.
— Благодарю вас, ваше величество, у Кеннера Арди всё, — ответил я. — Но барон фон Раппин просит выслушать его, раз уж ему повезло попасть к вашему величеству.
— Слушаю вас, барон, — развеселился Дитрих.
Я открыл кожаную папку, которую принёс с собой, и передал императору лист бумаги.
— Это прошение от лица ливонских дворян о защите от бесчинств имперских солдат. Подробно это описано в документах, находящихся в этой папке.
— Ммм, — император промычал что-то неопределённое и с кислым видом сказал: — Оставьте эти документы, барон, я их посмотрю.
— Благодарю вас, ваше величество, — я изобразил поклон. — И ещё одно прошение, если позволите. О возмещении империей ущерба, нанесённого ливонским дворянам войсками империи.
Император машинально взял лист и потряс головой, словно пытаясь понять, что такое он держит в руках.
— Да с чего вы взяли, барон, что империя вам что-то заплатит? — спросил он, глядя на меня с изумлением.
— Это вам решать, ваше величество, — развёл я руками. — А я могу лишь гадать, проигнорируете ли вы этот запрос, или же пожелаете, потратив ничтожную сумму, получить рычаг воздействия на тех дворян, что командуют войсками в Ливонии.
— Мне кажется, мы должны прислушаться к словам барона, дорогой, — впервые за вечер подала голос императрица. — Мы не можем игнорировать недостойное поведение тех, кто должен защищать империю.
Однако юная Мария Штирийская соображает на удивление быстро — во всяком случае, гораздо быстрее императора. Я окончательно уверился, что её роль вовсе не декоративная — о чём раньше мог только подозревать.
— Поясните свою мысль, барон, — хмуро сказал император. — О каком рычаге вы говорите? Я вас внимательно слушаю.
— Если вы предпочтёте не возмещать ущерб, ваше величество, то эти бумаги почти ничего не стоят, — пояснил я. — В случае, к примеру, баронства Раппин, это всего лишь мои слова против слов графа Дамиана Коппа. Но вот если империя возмещает ущерб, то это становится доказанным преступлением.
— Доказанным? — усомнился император.
— Не совсем в юридическом смысле, — согласился я. — Однако с практической точки зрения, признание фактов империей придаст всем этим бумагам реальную силу и переведёт их из категории обычных жалоб в достаточно веские доказательства.
Император обменялся с императрицей быстрыми взглядами.
— Мы внимательно изучим ваши документы, барон, и сообщим о нашем решении, — сказал он уже совсем другим тоном.
Император Дитрих решительным шагом подошёл к апартаментам отца. Императора Конрада уже предупредили о его визите, так что двери без промедления распахнулись и Дитрих без остановки прошёл в малую гостиную. Старый император был занят тем, что играл в шахматы с эрцканцлером.
— Здравствуй, Дитер, — проговорил Конрад, не отрывая глаз от доски. — Представляешь, Айке меня обыгрывает.
— Он обыгрывает тебя с тех пор, когда я был ещё младенцем, — с усмешкой ответил Дитрих, усаживаясь в кресло. — Пора бы уже признать, что он просто лучше играет.
— Это мы ещё посмотрим, — рассеянно отозвался Конрад, осторожно передвигая ладью.
— Я только что говорил с Арди, — сказал император. — Похоже, мы пришли к соглашению с Яромиром.
— Они согласились открыть нам путь на восток?
— Согласились, — хмыкнул Дитрих.
— Ну вот, что я тебе и говорил! — усмехнулся Конрад. — Побольше слушай нас с Эйке и всё будет в порядке.
