Яна молча кивнула. Серафима вытащила приготовленные листки бумаги, ручку и начала задавать вопросы. Яна отвечала бойко, но когда дошли до наличия детей, притормозила.
– Не знаю, как отвечать, – нервно сказала она.
– То есть вы не знаете, есть у вас дети или нет?
Яна задумчиво посмотрела в окно.
– Есть дочка, Ритка, но не знаю, где она.
– Значит, дочка? – повторила обескураженная Серафима, обдумывая, как себя вести в неожиданно открывшихся обстоятельствах.
Сима как-то сразу поверила, что это правда, Рита действительно отдаленно напоминала Яну, тот же прямой нос и взгляд зеленых глаз. Хмель окончательно развязал язык хозяйке квартиры, и она заговорила жадно, словно молчала сто лет.
– Есть дочка, точно есть! Я ее родила рано, да в роддоме оставила. Осуждаешь? А если жить негде и жрать нечего? В прошлом году она меня нашла, я ее сразу, конечно, не узнала. Просила обиды не держать.
– Вы с ней виделись потом?
– Да, виделись, – Яна помялась. – Выпью еще, голова болит.
– А не будет еще сильней болеть? – осторожно поинтересовалась Сима.
– Нет, не будет, – отрезала Яна и опрокинула еще стакан, черты ее лица размякли, а глаза затуманились. Она вдруг как будто вновь увидела Симу.
– Кто ты такая? Что ты у меня в квартире делаешь? – грозно спросила она.
– Я с опросом по реформе ЖКХ! – Сима сунула ей под нос пенсионное удостоверение, которое успокоило хозяйку. – Мы же чай с вами пьем, – напомнила она.
– А-а-а, – протянула хозяйка и как ни в чем не бывало продолжала говорить. – Помыкалась моя Ритка по детдомам, по мужикам. Все горе в жизни от мужиков, от них проблемы сплошные. Вот и ее любовник в психушку затолкал, дочку мою, но она сбежала потом.
– У вас, наверное, жила, как без помощи матери? – сочувственно сказала Серафима.
– Да, я, как мать помогла, и жила она у меня немножко, не без этого, – гордо сказала Яна.
– Жаль девочку. А фотографии у вас дочкины есть? Так хочется на нее посмотреть!
– Не до фоток нам было. Страху с дочкой мы натерпелись, да если бы не я, залечили бы ее до смерти! Вспоминать жутко.
– Ну, если фотографий нет, что-то от нее на память ведь осталось?
– Не, никаких вещей не осталось. В свое одела ее, так и исчезла в моих шмотках.
Яна вдруг опять вздернулась и пристально начала вглядываться в лицо Симы.
– Что ты тут вынюхиваешь? Кто тебя подослал? – Она вдруг резко выдернула из-под Симы стул и вцепилась ей в волосы. Сима не растерялась и смогла вывернуться из рук Яны, успев ударить ее по ноге.
– Что ты выведываешь, говори? – визжала хозяйка.
– Да успокойтесь, женщина! Я с опросом, с ЖЭКа, – сказала она, переводя дыхание.
– С ЖЭКа? А зачем про Ритку пытаешь? – Она с ненавистью замахнулась кулаком.
Серафима решила, что визит пора заканчивать, оттолкнула Яну и рванула к выходу. Давно она так быстро не бегала, не останавливаясь до самого дома, оттого и не заметила, как у подъезда едва не сбила с ног Аванесова.
– Вы готовитесь к Олимпиаде? – улыбаясь спросил он.
– Что-то вроде, – переводя дыхание, ответила Сима.
Но Аванесов был «калач тертый» и сразу заподозрил неладное.
– Вы откуда несетесь, газетчица? Мы же с вами договаривались, никакой самодеятельности. Кто за вами гнался? Что за свежие царапины на руках?
– Да у меня тут дела образовались, – нехотя ответила она.
– Шагом марш ко мне в квартиру и рассказать все подробно! – скомандовал он.
Серафиме, застигнутой почти с поличным, пришлось все рассказать и про Ингу, и про Яну, и про неожиданные обстоятельства. Она никогда не слышала, чтобы спокойный и взвешенный Руслан так кричал:
– Газетчица, вы смерти моей и своей хотите?! Думаете, что посмертно бюстик из песка у нашей мусорки вам сделают, а бабушки будут приносить цветы?! Вы зачем Шинкову злите и провоцируете? Задания ее без моего ведома выполняете! Почему сначала мне про эту Яну не рассказали? А если вы ее спугнули, и она уедет из города? Где мне ее искать?
– Не уедет, пьяная она и не вспомнит ничего. Да она и не знает, что Ритка погибла.
– Удивительно, что вы ей об этом не рассказали!
– Ну, я не совсем идиотка!
– Совсем, представьте себе, совсем. Почему вы не сказали о провокации Шинковой? Что за самодеятельные пляски в ее косметическом кабинете, да еще и с шантажом? Почему не сказали про историю с нападением на вашего товарища? Ну, вы штучка! – задыхался от возмущения Аванесов.
Сима замолчала, преисполненная обиды, вдруг обида начала ее переполнять до краев, и неожиданно из глаз хлынули слезы. Такого Аванесов не ожидал, он словно наступил на невидимую преграду и запнулся.
– Ну, что вы, в самом деле, – извиняющимся тоном сказал он. – Я же за вас переживал, а если бы что-нибудь случилось?
– Я хотела как лучше! Вам помочь! – всхлипывала она. – Операцию с девчонками разработали, думали, планировали. А вы ничего не оценили!
– Как же не оценил? Оценил! Еще как! – говорил Руслан, вытирая ее заплаканное лицо большим платком. – Таких активных и сумасшедших помощниц у меня еще не было. Спасибо вам, газетчица!
– Пожалуйста. – Она перестала плакать и комкала в руках его платок.
