Центурионы полностью

— Мы отрезаны от гор… Любой, кто попытается сдаться, будет расстрелян на месте — раненых придётся бросить. Нас могут атаковать с воздуха, так что окапывайтесь лучше и делайте это быстро…

Командиры отделений завели один из тех бесконечных разговоров, во время которых никогда не решается ни одна проблема, но появляется повод убить время, а заодно обменяться сигаретами, прекрасными мыслями и, порой, оскорблениями.

Три миномётных мины упали перед пещерой, положив конец шикае[174]. Закричал раненый. Командиры отделений бросились обратно к своим людям, которые палили как безумные по утёсам — пули визжали и рикошетили от голых камней. Ничего не было видно, но моджахеды были уверены, что одна рота добралась до разлома и копает окопы. Они прислушались и, действительно, стало слышно, как скрежетали камни.

Другая рота бегом пересекала открытую местность под беспорядочным, а значит почти бесполезным автоматным огнём мятежников. Си Лахсен приказал открыть огонь из миномёта, но мины упали слишком далеко.

С вершины пика длинные шеренги солдат выглядели колоннами неуклюжих упрямых муравьёв, которые спотыкались о препятствия, либо исчезали за ними и появлялись снова. Из-за «тирольского» рюкзака, который парашютисты носили на спине, казалось, что у них широченная грудь и тонкие ноги.

Си Лахсен наблюдал за ними, лежа на животе перед пещерой. Передовые части вскоре достигли подножия пика и скрылись из виду.

В небе появился самолёт-разведчик — размером чуть больше мухи, он настырно, по-мушиному, жужжал. Потом развернулся и, увеличиваясь в размерах, превратился в хищную птицу, чья свирепая тень пронеслась по скалам. Несмотря на приказы, моджахеды открыли по нему огонь, выдав свои позиции. Самолёт, казалось, был подбит — он накренился на крыло и устремился вниз к равнине медленным, грациозным движением раненой морской птицы.

Несколько минут спустя над хребтом с рёвом пронеслись два истребителя. При первом заходе они сбросили несколько бомб, которые разорвались с оглушительным грохотом, вызвав град камней, но не причинив урона. При втором заходе — выпустили ракеты, и четверо, что скорчились в окопе, были убиты. Было видно, как один подскочил в воздух со сломанной спиной, точно дикий кролик, получивший полный заряд дроби.

Лахсен знал, что они налетят снова и будут стрелять из пулемёта на малой высоте. Только тогда самолёт будет уязвим для огня из автоматов и винтовок.

Один из самолётов с рёвом пронёсся над пещерой, стреляя из всех бортовых пулемётов. Обжигающе горячие гильзы дождём посыпались на Си Лахсена, который всё ещё лежал ничком у входа.

Затем наступила тишина. Си Лахсен прополз вперёд под прикрытием скал и осмотрел свои позиции. От пулемётной стрельбы погибли двое его людей, а ещё двое оказались серьёзно ранены. С раной в животе у них не было ни малейшего шанса выжить. Во всяком случае таково было мнение Мокри, врача отряда, который два года учился на медицинском факультете в городе Алжир.

Весь день раненые не переставали стонать и просить воды — морфия, чтобы дать его им, не было. Они подрывали моральный дух отряда и бессмысленно страдали, поскольку их в любом случае пришлось бы оставить.

Си Лахсен вытащил револьвер, «люгер», тот самый, который администратор П. обычно держал на прикроватном столике, и не спеша, совершенно спокойно, прикончил двух мужчин. Один из них успел проклясть Си Лахсена перед тем, как ему вдребезги разнесло череп.

Затишье длилось час, затем по ним начали бить из 81-мм миномётов. После пары выстрелов «вилкой»[175] они начали находить цель. Были уничтожены один пулемёт и его расчёт из трёх человек.

Ибрагим вытащил из кармана часы. Всего лишь час пополудни.

Распеги сидел, скрестив ноги, возле своего передатчика и ел чёрствый хлеб, намазанный армейским мясным паштетом, по вкусу напоминавшим опилки и стружки. Перед ним лежала крупномасштабная карта в пластиковом чехле, где он делал несколько красных и синих карандашных пометок, по мере того, как каждая рота сообщала ему о своей позиции.

Майор де Глатиньи, который только что вернулся от миномётчиков, подошёл и сел рядом с ним.

— Выглядит не так уж плохо, — сказал Распеги. — Мы приближаемся к ним, и парни держатся стойко. Потери?

— Четверо убитых и семеро раненых. Все погибшие — люди Эсклавье.

— Что они затеяли на этот раз?

— Группа Бюселье продвигалась по ущелью почти вплотную к позициям мятежников. Они думали, что одолеют врага одной левой и шли вперёд вопреки приказам. Пиньер, который пришёл к ним на помощь, получил в руку осколок, но отказывается эвакуироваться.

— Командовать сможет?

— Да.

— Значит сам разберётся.

— Смерть Мерля стала для него большим ударом. Он был помолвлен с его сестрой, и, думаю, эта смерть положила конец всему.

Распеги жестом показал, что ничего из этого не имеет значения и принадлежит прошлому. Сейчас его занимала только банда мятежников, которая попала в сети, но собиралась сделать всё возможное, чтобы спастись.

Полковник снова склонился над картой. Тень от каскетки скрывала верхнюю часть его лица.

— Глатиньи!