Эсклавье присел на корточки у ног Буафёраса и невольно принялся выводить бамбуковой щепкой фигуры, изображавшие горы, реки, а также длинную извилистую линию, протянувшуюся между этими реками и горами — таков был предполагаемый путь побега.
Нет, он не смог бы снова стать пленным…
Первая боевая задача, которую Эсклавье выполнил ещё курсантом, прошла без сучка и задоринки. У него сохранились тёплые воспоминания о ночном прыжке с парашютом. Это случилось в июне месяце, и глубоко погрузившись в богатую, благоуханную почву Франции, он ощутил себя заживо погребённым среди высокой травы и диких цветов,
Его ждали трое мужчин: крестьяне Туреня, которые проводили его и радиста в большую усадьбу. Там их поселили в чулане над сараем.
Из этого укрытия они могли наблюдать за главной дорогой и мгновенно докладывать о передвижениях немецких конвоев. Из окрестностей Нанта прибывали связные с сообщениями и информацией, которую нужно было закодировать и передать. Ни Эсклавье, ни радисту не разрешалось выходить из дома, но все ароматы весны проникали на чердак.
Весёлая служанка, маленький зверёк с живыми жестами и румяными щеками, приносила им еду, иногда букет цветов и всегда немного отменных фруктов.
Однажды днём Филипп обнял её; она не сопротивлялась и отвечала на его поцелуи с неуклюжей горячностью. Он договорился встретиться с ней в сарае внизу — и встреча состоялась. В пьянящем запахе сена, настораживаясь при малейшем шорохе, словно звери в засаде, они обняли друг друга, и внезапно их унёс бушующий поток желания.
Время от времени летучая мышь в стремительном полете задевала их сплетённые тела. Филипп почувствовал, как задрожали ляжки девушки, и новая волна желания захлестнула его.
Когда он приковылял обратно в чулан, обмякший от усталости, с запахом растёртой соломы и здоровых любовных утех в ноздрях, радист передал ему ориентировку: это был приказ ликвидировать агента Абвера, бельгийца, выдававшего себя за беженца, которого взяли работником на несколько ферм.
Крестьяне были болтунами; они любили поговорить о своих делах и намекали, что их сараи используются не только для хранения сена. Трое из них только что были арестованы и расстреляны. За это стоило благодарить бельгийца из Абвера.
Радист тоже был увлечён служанкой и завидовал успеху Филиппа. Он хихикнул:
— Всё в один день — кровопролитие, экстаз и смерть!
Радист был образованным человеком — лектором в Эдинбургском университете.
Бельгиец работал на соседней ферме. После ужина хозяин пригласил его выпить, чтобы дать двум другим работникам время выкопать могилу за навозной кучей.
Филипп ждал у двери в гостиную, прижавшись к стене. У него сосало под ложечкой от волнения, а кинжал скользил в потной ладони.
Он никогда не сможет убить этого бельгийца. Как он умудрился встрять в это проклятое дело? Ему следовало послушать отца и остаться с ним, укрывшись за книгами, вместо того, чтобы играть в наёмного убийцу.
Мужчина, спотыкаясь, вышел, подгоняемый толчком хозяина фермы. Повернулся спиной к Филиппу, и тот прыгнул вперёд, вонзая кинжал между лопаток, как учили во время подготовки спецназа. Но удар был недостаточно силён. Филиппу пришлось повторить его несколько раз, пока крестьянин сидел у мужчины на пояснице, чтобы тот не сопротивлялся. Грязная резня! Они опустошили карманы бельгийца. Имелось распоряжение отправить его бумаги обратно в Лондон. Затем тело сбросили в яму возле навозной кучи.
Филипп подошёл к невысокой ограде и его вырвало.
Кровопролитие, экстаз и смерть…
Вернувшись на ферму, он застал радиста совокупляющимся со служанкой. В объятиях этого рыжего коротышки она испускала те же вздохи удовольствия, что и с ним час или два назад. Поначалу чувства Филиппа были задеты, но он решил быть циничным и договорился с радистом, что каждый будет использовать девушку по очереди.
Филипп Эсклавье преуспел во втором задании, которое выполнил самостоятельно, но его арестовали ещё до того, как он смог приступить к третьему.
Его сбросили со старшим сержантом Бёденом. Немцы, узнавшие об операции, ждали их на земле. Бёдену, приземлившемуся в ручей, удалось спастись, но Филиппу застегнули наручники на запястьях раньше, чем он успел сбросить парашют и выхватить револьвер.
Он был немедленно доставлен в префектуру Ренна и предстал перед гестапо. После пыток его депортировали в лагерь Маутхаузен.
В его бараке жил тощий маленький еврей без семьи и родины, который встал на сторону коммунистов ради хоть какой-то защиты. Именно это и спасло его от газовой камеры. Его звали Мишель Вайль. Коммунистическая организация в лагере поручила ему добыть информацию о новоприбывшем.
— Он агент «Свободной Франции» из Лондона, который был сброшен с парашютом, — однажды вечером доложил Вайль ответственному за этот конкретный отсек в бараке — некоему Фурне.
— Тогда его вполне можно оставить в списке отряда, который отправляется на соляные копи.
Вайль предупредил новичка. Тогда Эсклавье отправился к Фурнье и сказал ему, что он сын профессора из Народного фронта.