Фердинанд рассказал и по очень интересный корабль. Это тоже древняя история. Была одна обиженная страна, которая проиграла войну и ей не разрешали стоить полноразмерные здоровые линкоры. Тогда они тайно пристроили корабль поменьше, зато вооружили его огромными пушками. История очень древняя, но калибр был очень похожим на тот, которым пользовались две героические батареи. Они вышли в море и такой корабль смог бы перекрыть целое направление, где плавали пузатые торговые корабли, но не вышло. Вначале за ним послали корабль побольше, но карманный линкор его утопил и продолжил двигаться к торговым путям. Тогда собрали целую эскадру и бросили на перехват. Двое суток атмосферники, запускаемые с авианосцев, и корабли эскадры топили наглый карманный линкор с огромными пушками. При таком перевесе больше никого утопить одинокому кораблю не удалось, но повреждений и проблем он раздал от души. А всё потому, что большой калибр — это хорошо. Прямо как орудий батареи под командованием Фердинанда.
Было безумно интересно. Без всяких ментальных способностей чувствовалось, что человек увлечён и поглощён темой полностью.
— Ого, — только и оставалось восхищаться, когда мы спустились в глубину подвала и проходили мимо стеллажей со снарядами.
— Это керамика. Она на мелкие кусочки разлетается. Самое простое. А это чугун, — указал на темные бока снарядов наш экскурсовод.
— Я думал сталь. Чугун видел только когда нас на курортной планете со специальных сковородок мясом кормили.
— Именно чугун. Тяжеленный, раскалывается на непредсказуемое количество осколков. С такого снаряда сотни тысяч получаются. Могут быть от совсем крошечных, с десятую часть ногтя, до здоровых в ладонь. Такие километра на три разлетаются и могут голову оторвать, тауро на вылет проходят. Мелкие тоже не безопасны. Тёплую одежду пробивают, поверхность тела в сплошное месиво, а глаза реками вытекают. Если ручную стрелковку реально применять только до бронзовых противников, то дальше только калибром давить, а самое главное плевать сколько припёрлось. Тут по площадям, а управляемыми снарядами целые народы в бегство обратить можно.
— Стволы — это репликационная схема на тысячу копий. Специальный сплав. Тридцатиметровая труба. Внутри пятьдесят два сантиметра. Прочность сплава такая, что в корону звезды совать можно. Это для установки, которая из мантии Земли должна полезные ископаемые качать. Мы из неё стволы сделали. Места тут минералами изобильные, обычной лопатой руду можно копать, а рядом древние руины. В них куча сырья сразу кусками валяется. Вокруг полно камнеедов. Они тут тысячи лет жили, но местные ничего не собирали. Всё нам досталось.
Мы шли за командиром башни по гулким коридорам, а он рассказывал:
— Поэтому у нас только один калибр — пятьдесят два сантиметра. Мы из него четыре орудийные башни сделали и несколько РСЗО. Технология древняя, но при нашем изобилии минералов взрывчатку и порох делать на коленках можно. Прям под нами целое озеро кислоты. Собираешь ветки, траву и в кислоту, добавляешь по пять процентов говна камнеедов и дрейков. Катаешь в гранулы, и у тебя топливо для ракет и порох для орудий. Даже репликатор напрягать не надо. Получается бездымный порох, не хуже заводского. Запихиваешь снаряд в ствол, пару мешков пороха и электрический запал. Только выхлопом выстрела местных Восходящих на два километра сдувает. Есть управляемые снаряды. Наша разработка. Они корректируемые. На пятьдесят километров в тауро попасть можно. Тонна веса, а внутри триста килограмм пластиковой промышленной взрывчатки. Все батареи друг-друга перекрывают. Мы на высоте, и в сторону долины на семьдесят километров простреливаем, а в сторону теневых земель, через горы, на тридцать. Это та территория, на которую совсем претендовать перестали.
Завершили увлекательную экскурсию в командном пункте, за чашкой чая. После чаепития Гадюка бодро повела меня по коридорам и привела современному промышленному лифту. Обычная клеть, без изысков. Бронированная башня высотой с трёхэтажный дом была только верхушкой айсберга. Я сейчас не говорю про пороховые погреба и склады снарядов. Это было целое поселение с жилыми комнатами, санузлами, медблоком и складами. Сооружение уходило глубоко в гору и ветвилось бесконечными коридорами проходов и комнат. Часть проходов накопали камнееды, часть были естественными образованиями, а часть была доделана колонистами.
Спустились на лифте метров на двести вниз, прошли по коридору с бронированными дверями и вошли в одну из них. Помещение было лабораторией с диагностом и кучей приборов. Войдя, изрёк:
— Я понял! Ты сюда сразу с азур мутацией попала. Змеи и есть главный сканер, тебе железяки совсем не нужны.
— Ещё и умный? Железяки нужны. Они отлично работают и очень полезны. Это моё основное хозяйство. О себе поговорить хочешь? — улыбнулась подруга.
— Про мой гвоздь в голове?
— Про него. Ложись в диагност, а я переоденусь.
