— Колонист, падающий в капсуле — это не совсем живой человек. Нас сбрасывают с Хельги ещё в состоянии криосна, а реально сознание и разум восстанавливаются только через несколько месяцев, постепенно размораживая нейронные связи. Это очень долгий процесс, поэтому если человек был в капсуле, то скорее всего его сознание либо было в спящем состоянии, либо было в состоянии недостаточно восстановившемся, а твой симбионт, обращенный в энергетический космический корабль, ищущий себе пристанище, нашёл отличное место. Обнаружив подходящую цель, не задумываясь, вселился.
— А как же душа и разум предыдущего хозяина?
— Скорее всего погибли. Если это технологии ксеносов, то об этих моментах они думаю в последнюю очередь. Скорее всего что-то посередине. Глобиш ты знал сразу, умел пользоваться пистолетом и знал о Суворове, а вот про криптор за сидением не знал. Из этого можно сделать вывод, что базовые знания ты прихватил, а личностные параметры были уничтожены, полностью заместившись твоим сознанием. Технологии ксеносов не подразумевают заботу об индивидууме.
Она задумалась, как будто решая сказать что-то страшное или не говорить пациенту, что ногу уже отрезали, но потом решилась:
— Вопрос не в том, что технология сделана по логике ксеносов, а в том, что она иная. Самое главное, что душа у тебя является носителем симбионта и той части, которая от человека, но личность и память хранятся отдельно, в том самом яйце, которое заменяется двадцать четыре раза в секунду. Есть пределы возможностей. Человеческий разум слишком сложная штука, чтобы делать такое количество копий без вычислительного центра размером с звёздную систему. Первая мысль, которая пришла, что все симбионты — это единый организм и они используют распределённые вычислительные мощности объединённого сознания и постоянно связаны с кем-то очень умным, как раз размером со звёздную систему, но тогда возникает вопрос. Как твой житель головы это делает в Единстве? Как он держит связь? Двадцать четыре раза делать копию — это не его возможности, здесь явно заёмные вычислительные мощности.
В голову пришла мысль, а Гадюка почувствовала, как я дёрнулся.
— Что? — спросила она.
— Давай я прямо сейчас не буду ничего рассказывать? Мне нужно подумать.
Я вспомнил события, когда победил воина в шипастом доспехе. Вспомнил девчонку со знаком шестого флота, уверенную, что это символ рода и сдавливаемое неведомой силой Солнце над гибнущим городом. Это не сон, а реальность? Временная петля? Тогда почему они помнили предыдущие события, встречая меня? А самое главное — это реакция моего симбионта. Он был мой, но удивился, увидев меня там, в том месте, и том времени. Симбионт изучал стандартные модификации, как будто видел в первый раз! Это значит, что кто-то, чьей частью является мой житель головы, был здесь, он был в Единстве. Он здесь был всегда? По крайней мере до того, как разрушили древний город и украли солнце точно присутствовал.
Понимаю, что догадка смелая, но пока решил оставить её при себе. Всё это время за мной наблюдала внимательная пара глаз умной женщины и две сотни немигающих глаз, следящих за моими моральными мучениями из причёски. Видя, что научной работы сегодня больше не будет, она уселась сверху меня на лежанку диагноста и поставила руки мне на грудь. Под халатом ничего не было.
— Ты единственный, на кого змеи не шипят. Как меня достали все эти бояки.
— Покусать собралась?
— Просто заткнись.
А дальше всё общение перешло в горизонтальную плоскость и было ни разу не вербальным. Гадюка была голодная. Удовлетворив первый голод, мы поднялись на лифте из глубин подземелий, немного прошли по подземным коридорам и оказались в жилом модуле, где она проживала. Помимо гарнизона батареи, под башней жило немало бойцов, и моя новая подруга тоже имела здесь жилплощадь. Всё продолжилось. Несмотря на модификации тела, добавленные моим симбионтом, победа осталась за хозяйкой помещения. Потрёпанные, но довольные, мы как валялись, так и заснули.
Утром, за изысканно сервированным завтраком, Гадюка сообщила, что сегодня никуда не пойдёт, а свою работу она пригласила на дом. Сказала, что мои звери отлично приспособились жить в грузовом терминале и прекрасно себя чувствуют. Рыба и Туг устроились хорошо, а начальство продумывает варианты экспедиции, чтобы выволочить моего Захватчика из-под воды и притащить на ремонтную базу. Если удастся восстановить, то золотой паук будет пугать аборигенов не хуже стволов крупного калибра. После обмена светскими новостями и завтрака, мы перешли к некультурной части, плавно перетёкшей в ужин. А утром нас пригласили на большое совещание.
Мы сидели в знакомой лаборатории Гадюки и обсуждали наш возможный поход. Я рассказывал:
