— Мне ничего не надо. Я просто пришёл сказать, что иду за твоим ребёнком. Где-то в ваших местах должен быть камень героев. Скорее всего там будет засада и меня будет ждать огромная толпа нехороших людей. Почти наверняка это будут изгои и среди них немало восходящих, но люди — это ерунда. Там будет очень сильное и нехорошее существо, и для него все твои Восходящие будут просто слепыми котятами, против тигра. Тебе придётся найти это место и позаботиться о том, чтобы вытащить меня и своего ребенка, когда мы окажемся на камне героев.
Я скинул с плеча Смертник, сдёрнул предохранитель, снял с боевого взвода, развернулся и пошёл к выходу:
— Стой! Мы не закончили разговор, — раздался сне в спину спокойный голос рикса.
И в этот раз всё было без изысков. Чёрный замок, защитный барьер и ледяной буран внутри. Осталось одеть тактические очки, махнуть рукой парням в кидо и стоящему у открытой аппарели Клювана Риксу Народа Разлома. Спасибо, что любезно подбросили. И шагнуть в ледяную жуть. Плёнка, как всегда это бывает, пропустила как родного.
Сегодня великая тварь встретила меня в виде маленькой девочки. Девчушка лет десяти была одета в пышное платье, с нарядной причёской. Она улыбалась во всё лицо с большими выразительными глазищами на половину холёной мордочки. Но обманываться не стоило. Мощь нечто, что прихватило тельце мелкой, одетой словно кукла, была огромна.
— Ты опять пришёл? Ты стал герой?
— Пока в герои не записался. Я по-прежнему телохранитель. Я только за своей девочкой.
— Тогда посмотри, жива ли она.
Дочку вождя увидел сразу. Сходство было запредельным. Может этим и объясняется, что ребёнок самый любимый?
— Жива, не ранена? — традиционно спросили у меня.
— Нет, не ранена.
— Ты умрёшь, — и девчушка искренне и максимально дружелюбно улыбнулась.
— Я знаю.
— Может ты всё-таки герой?
— Не. Точно не герой.
— Будешь выбирать оружие? — и на пол упали груды разных предметов.
Было немало новенького, похоже, что специально для меня. Ножи, топоры, палки, мечи самых разных форм и размеров образовали внушительную кучу. Среди завала аборигенского колюще-режущего, лежало несколько штурмовых комплексов, два Суворова, штук пять Дефендеров, импульсная винтовка и штук двадцать гранат всех возможных типов и размеров. Я поднял цилиндр дымовой гранаты, прикинул на ладони и улыбнулся.
— Выбирать буду. Выбираю математику. Мы будем драться на математике.
Сформировал мыслеобраз из двух матриц десять на десять, проследив, чтобы числа заполнявшие значения тоже были из десяти цифр и поставил знак перемножить. Отправил его твари, теперь притворяющийся мелкой девчонкой, одновременно перекинув гранату через груду оружия, не взводя в боевое положение. Девчушка поймала цилиндр гранаты, а в ту-же секунду на симбионт упал мыслеобраз с ответом. Мне улыбнулись, и швырнули цилиндр обратно. Я получил мыслеобраз с новыми цифрами для умножения. Числа были увеличены, матрица была одиннадцать на одиннадцать, а цифры из одиннадцати знаков. Я легко поймал, кинутый мне цилиндр дымовой гранаты, и скинул ответ с симбионта.
Имплант увеличил цифры ещё на единичку, сгенерировав случайное задание на умножение, а я швырнул гранату обратно, передавая новое задание. Её легко поймали, а я получил ответ, который мой житель головы подтвердил, как верный. Граната полетела ко мне обратно, вместе с традиционно увеличенным заданием. В моём мире были разработаны миллионы научных и очень умных теорий, проведены триллионы экспериментов, но никто так и не смог объяснить феномен вычислительных возможностей симбионтов, за частую превосходящих стационарные искины.
На двести шестнадцатом броске цилиндр гранаты ловить не стали, он ткнулся в грудь и упал под ноги смотрящей исподлобья на меня очень внимательным, и совсем не детским взглядом юной красавицы.
— Так нельзя. Так никто не делает, — удивленно сообщила мелкая.
— Это до меня так никто не делает. Знаешь, один раз твари Грани специально начали открывать прорыв класса альфа плюс на другой стороне звёздной системы, на пол световых минуты над плоскостью эклиптики. В системе стоял такой азур-фон, что связи с основной эскадрой не было. Нас была всего горстка малых кораблей. Тогда симбионты командиров кораблей сами просчитали курс, определив координаты и параметры внутрисистемного прыжка через Грань, без поддержки флота. Мы практически на головы азур чудовищам свалились. Мы им полным залпом малой эскадры по самые жвала всунули, и вышвырнули обратно. Они так и не смогли открыть прорыв. А всё благодаря нашим дружкам в голове. Ни один бы навигационный искин параметры для всей эскадры за пару секунд не просчитал.
— Я поняла. Ты не только иной, но и твой кусок души.
Забрав мелкую из забитого пленниками подвала, решил наглеть, и не зная точное количество вопросов, через которые меня выпрут из уютного домика, зависшего на краю ледяной жути, спросил:
— А это одни и те же люди зону от Наблюдателя делают, и им нужно тоже самое?
— Нет, — ответило существо. — Это одни и те же не люди, но им нужно то же самое.
— А что им нужно?
— Им нужно, чтобы этого места боялись.
